— Да.
Питер лежал в зеленом шезлонге, и снова Лу показалось, что время замерло. Молчание и бездействие. Но вот Питер встал и поцеловал ее. Поцелуй был таким страстным, что у Лу закружилась голова. Удивительное чувство. Ее давно так не целовали, она почти, да нет, она совсем забыла о таких поцелуях. Дэвид никогда так ее не целовал, даже в самом начале их романа, но Дэвид старше. Толще. Слабее. У него дряблое тело.
Через минуту они были в постели, Лу ощутила на себе тяжелое, гибкое тело Питера, и два года жизни с Дэвидом обратились в прах. Она, должно быть, была не в себе все эти два года. В ту секунду, когда Питер вошел в нее, Лу знала, что больше не будет отказываться от самой себя.
— Мне нравится, — простонала она. — Как хорошо.
— Я люблю тебя.
Она ослышалась, или он действительно это сказал? Какая разница? Она так наслаждалась, что все утонуло в звуках из переплетенных тел. Сначала это было воспаленное дыхание, потом все стало мокрым, очень мокрым, даже слишком мокрым.
— Я принесу полотенце, — сказал Питер.
— Да.
Он принес из ванной полотенце, и она вытерла их обоих.
— Мы не получим воспаления легких, если я включу кондиционер? — спросила она.
— А иначе у нас будут тропические язвы.
Она дурацки хихикнула и на подгибающихся ногах подошла к окну. Ее трясло, когда Питер снова вошел в нее. По пальцам пробегало электричество, такого чувства она никогда не испытывала. Он меня буквально закупорил, подумала Лу. Через несколько минут она сдерживала оргазм, лежа неподвижно, и каждая клеточка ее тела ликовала.
— Давай, — очень нежно прошептал он.
Его слова прорвали плотину с такой неистовой силой, что Лу, услышав вопль, не сразу поняла, что это кричит она сама.
Когда они потом курили в постели, Питер сказал ей:
— У тебя очень красивая грудь. Не большая и не маленькая. Счастливица.
Лу никогда не обольщалась насчет своей груди, потому что она была недостаточно высокой. Не провисшая, но низкая. Ей, к тому же, не нравилось то, что соски у нее коричневые. Но, сравнивая себя с другими женщинами, Лу знала, что не проигрывает им в этой части. А женщины с прыщиками вместо груди, с которыми она часто сталкивалась по работе, годятся разве что для птичек.
— Какую ошибку я сделал, — сказал Питер, — так это ту, что женился на лифчике.
— Что это значит? Твоя жена носит армированный лифчик?
— Да нет. Совсем наоборот. Того, что в лифчике, хватает на двух женщин.
— Многим мужчинам это очень нравится.
— Знаешь, женитьба на лифчике влечет за собой много поездок.
— О чем ты говоришь? — рассмеялась Лу.
— О поездках. Мне понадобилось восемь лет, чтобы доехать от сосков Беверли до ее мозгов, и когда я приехал, то не обнаружил ничего стоящего. Поездка не оправдала средств.
— Ты все-таки сумасшедший, — сказала Лу, довольная тем, что ему нравятся женщины с грудью среднего размера и хорошими мозгами.
— Да, я женился на размере тридцать шесть — Вэ, а развожусь с размером тридцать шесть — Цэ. Так она выросла. Через несколько лет у нее будет тридцать восьмой размер, если не больше. В последний раз, когда я проверял, она уже вылезала из тридцать шестого — Цэ.
— Когда это было?
— Около полугода тому назад. Мы давно, как говорится, не спали вместе. Задолго до разрыва.
Лу вспомнила слова Аниты о том, что Питер заразил вшами Беверли, которая передала их Фингерхуду, не важно, как его там зовут, а он, в свою очередь, Аните. Если Анита права, это значит не только то, что Питер лжет, что давно не спал со своей женой, но может значить и то, что он не знал, что его жена спит с другим.
Питер остался на ночь. Они спали, тесно обнявшись и дыша друг другу в уши. Перед рассветом Лу проснулась от жажды и пошла на кухню. Включив свет, удивилась, почему она решила, что Питер и Тони Эллиот были любовниками.
— У меня было помрачение ума, — сказала Лу подошедшему мистеру Безумцу.
Кот решил, что настало время завтрака, и запрыгнул на стул.
— Потом, — сказала Лу.
Она вернулась в спальню в надежде, что после пробуждения Питер возьмет ее еще раз. Ей хотелось этого при утреннем свете, дабы убедиться, что прошлая ночь не была волшебным сном.
Это случилось еще раз. И это был не сон.
У Лу на десять часов была назначена встреча с дизайнером домашней одежды, так что она должна появиться в офисе не раньше одиннадцати. Садясь за письменный стол, Лу надела темные очки, страшась момента встречи с Питером и не имея смелости посмотреть ему в глаза. Еще раньше, до ухода, они договорились вести себя так, чтобы в редакции не догадались, будто отношения между ними изменились.