Все Львы склонны к паранойе, напомнила себе Симона.
— Да, у меня кое-что на уме, если ты это имеешь в виду, но ты этого не знаешь. Давай. Будь умницей. Познакомь нас.
— Если ты настаиваешь.
Сначала Стив Омаха не узнал Лу, но после нескольких слов вспомнил встречу в студии, фотографирование Сонджи Хени на черном льду, интервью, которое «Тряпье» так и не опубликовало.
— Так что? — спросил он у Лу.
— Я же послала письмо, где все объяснила. Вы его не получили?
— Я не заглядываю в почтовый ящик. Отнимает массу времени. Телефон. Вот мое средство связи.
— Мы случайно столкнулись здесь, — сказала Лу. — А какое вы имеете отношение к Дэвиду?
— Он мой дядя с материнской стороны. А вы? — Он повернулся к Симоне. — А вы? Вы, девушки, с чьей стороны?
— Ни с чьей, — ответила Симона. — Мы просто друзья. Скажите, почему люди все перешептываются? Все огорчены. Что-то не так?
— Да, — ухмыльнулся он. — Вы не поверите. Такое классное место, а у лимузина лопнула шина.
— Должны же быть другие лимузины, — вознегодовала Лу, не отрывая глаз от миссис Сверн и женщины, которые сейчас направлялись к ним.
— В том-то и дело, — сказал Стив Омаха, довольный происходящим. — Все до единого лимузины заняты. Мне сказали, что в сентябре куча смертей, особенно среди женатых. Знаете, конец лета, жены возвращаются и снова начинается грызня. Конечно, я не о тете Лил. Она золото. Сейчас все уладится, но я все равно вне себя. Даже похоронить нельзя без бардака.
Женщина с миссис Сверн оказалась матерью Стива. Когда Стив представил их, мать попросила его отойти на минуту.
Симона смотрела на уходившего Стива Омаху и печально думала обо всех годах, потраченных на поиски НОРМАЛЬНОГО мужчины. Какой же она была дурой! Во-первых, такого не существует, во-вторых, даже если он есть на белом свете, то, как она начала понимать, не заинтересует ее. Анита была права в одном, хотя и неприятно признавать это: ей нравятся извращенцы. Симоне стало легче после этой мысли, и она перестала ощущать, будто плывет против бурного течения. Может, это и называется зрелостью? Принимать неизбежное. Конечно, Роберт Фингерхуд не согласится с этой теорией, но что он знает о жизни, если сидит себе и мучает детишек дурацкими тестами? Маленький принц и Рима, девушка-птичка, встали перед глазами. Она давно их не вспоминала и скучала по ним. Воспоминание о них было похоже на возвращение домой.
— Может, Дэвид нарочно перевирал некоторые мои проблемы со здоровьем, а может, сам верил своим словам, — говорила миссис Сверн Лу.
Лу робко смотрела на нее, и Симона подумала, не попросят ли у нее другую салфетку (и новый конфуз с тампонами). Погрузившись в себя, она едва не позабыла о странной связи между двумя женщинами, которые впервые в жизни видели друг друга.
— Понимаете, — продолжала миссис Сверн, — много лет тому назад я сильно болела. И так и не выздоровела до конца. Я сочла более разумным такое поведение, мисс Маррон. Уверена, что вы меня понимаете.
— Вы все время знали обо мне, — сказала Лу.
— Как я, прожив тридцать два года с человеком, могла не знать?
— И вы прикидывались инвалидом, чтобы Дэвид не развелся с вами?
— Полуинвалидом. Больная жена. Это не совсем ложь. Я немного болела. Вы же не думаете, что вы у него первая?
— Вы хотите обмануть меня. — Губы у Лу некрасиво сжались в линию. — Как обманывали все эти годы Дэвида.
— Он хотел, чтобы его обманывали. Честно говоря, я не думаю, что его прельщала перспектива женитьбы на вас. Может, ему невыносима была мысль, что вы можете отказать. Может, ему невыносима была мысль, что вы примете предложение из жалости. А может, ему нравилось просто встречаться с вами раз в неделю, а не видеть вас ежедневно. Как бы там ни было, всех устраивало, чтобы речи о разводе не было.
— И вас тоже.
— Естественно, мисс Маррон, — улыбнулась миссис Сверн. — Я не хотела терять мужа. Теперь все кончилось. Мы обе потеряли его.
Все время, пока Симона работала в «Мини-Ферс», она жалела именно миссис Сверн, но, выслушав этот разговор, ее симпатии перекинулись на сторону Лу. Ее поразила ирония ситуации: все эти годы обманутой была любовница, а не жена. Глаза у Лу затуманились, она дрожала от того, что сейчас услышала. Симоне хотелось сказать ей что-нибудь. Как-то утешить, но ее саму немного трясло. Меньше всех она могла подозревать в неискренности Дэвида Сверна, и это лишний раз доказывало, как мало мы понимаем других людей.
К ним подошли Стив Омаха с матерью.
— Колесо заменили, тетя Лилиан, — сказал он. — Можно ехать.