— Мама хочет выпить мартини, — объявила Беверли, — а потом ждать, когда позвонит дядя Йен.
— Кто это? — спросила Салли.
— Новый мужчина, дорогая.
Глава 10
Анита наливала мартини для одного из пассажиров первого класса рейса 431 из Каира. Она вспомнила последний полет в Каир и мужчину, который пригласил ее на ужин в Нью-Йорке. Ему было около сорока лет, красивый, неженатый (как он сообщил) и очень вежливый. Пережевывая кусочек седла косули, он сказал, что она может существенно увеличить свои доходы во время следующего полета в Каир, если привезет в Нью-Йорк маленький пакетик.
— А что в нем?
— О, — вкрадчиво сказал мужчина, — немножко героина.
— За такие вещи можно угодить в тюрьму.
— Это не очень опасно для стюардессы. А даже если вас схватят, что маловероятно, вы всегда можете сказать, что вам его подсунул какой-то пассажир.
Анита не могла доесть.
— Нет, спасибо. Не стоит рисковать.
Мистер Вежливость сменил тему:
— Как хотите. У вас есть банковский счет?
Анита едва не сказала, что у нее нет банковского счета, но потом передумала; после этих слов он мог возобновить разговор, который потряс ее. Ей казалось, что за шесть лет работы в авиакомпании она уже все видела, и хотя до нее доходили туманные слухи о том, что члены экипажей занимаются контрабандой, сама она столкнулась с этим впервые. Даже Лайза, стюардесса, которая подрабатывала, как говорил Джек Бейли, не стала бы перевозить наркотики. Анита размышляла, не сообщить ли в ФБР об этом пассажире, но тут представила, как ее убьет преступный международный синдикат, и желание донести пропало.
— Кроме того, — сказала она Симоне, — откуда я знаю, что он меня не разыгрывает? Хочет придать себе больше веса.
Симона как раз перешла из «Мини-Ферс» к доктору Гарри Хокеру, где получала сто два доллара в неделю, на семь долларов больше, чем прежде.
— Сколько денег ты могла бы заработать! — воскликнула Симона. — А как интересно! Помнишь фильм «Я воровала бриллианты»?
— Возить наркотики опаснее, чем красть драгоценности.
— Ричард Грин настиг ее в самом конце.
— Это нарушение закона. Я могла бы загреметь в тюрьму «Синг-Синг» на двадцать лет.
— Тебе было бы всего сорок шесть, когда ты вышла бы. Да еще с деньгами в швейцарском банке. Сделала бы пластическую операцию и остаток жизни попивала бы шампанское на вилле в Каннах.
— Обязательно напоминать мне о возрасте?
— Что ты такая чувствительная? Если тебе станет легче, то скажу, что вчера у меня был день рождения. Мне двадцать пять.
— Обязательно напоминать, что ты на год моложе?
— Могла бы поздравить, — сказала Симона.
— Поздравляю. Как тебе грядущее тридцатилетие?
— Со мной этого не случится.
— Что тебе будет тридцать или что ты выйдешь замуж?
— Я могла бы стать миссис Стив Омаха, если хочешь знать.
— Я могла бы стать миссис Роберт Фингерхуд, — ответила Анита.
— Ну, хоть перестала думать о том, чтобы стать миссис Джек Бейли, и то прогресс.
— Я так и вижу карточку: «Доктор и миссис Роберт Фингерхуд сердечно приглашают вас…»
— Ты все еще хочешь купить ореховый гарнитур для спальни?
— Да. А одежду для беременной я куплю в «Бендел». Там чудные вещички.
— Дети? — с отвращением сказала Симона. — Зачем тебе дети? Фигура испортится.
— Все женщины хотят детей. Это естественно.
— А я не хочу. С меня хватит Чу-Чу.
— Проблема только в том, — продолжала погруженная в свои мысли Анита, — к какой религии они будут принадлежать? Роберт еврей, а я лютеранка.
— Тогда буддизм. Счастливый компромисс.
— Мои родители — страшные антисемиты. Как же я приеду с Робертом в Кливленд? Надо будет предупредить их заранее, чтобы не болтали о пейсах и прочих вещах.
— Возможно, тебе следует подождать, пока Роберт сделает предложение, а потом уже суетиться насчет семьи и религии?
— Ты намекаешь, что он не сделает предложения?
— Ты должна признать, что он не производит впечатления человека, озабоченного женитьбой.
— Из-за того, что он не сделал предложения тебе… — горячо начала Анита.
— Не надо меня кусать. Мой тебе совет — не слишком бегай по магазинам в поисках орехового гарнитура. Фингерхуд — засранец, и мы обе это знаем.
— Полагаю, твой вшивый художник такой же?
Симона вздохнула.
— У нас теперь новый способ. Оказалось, что если я отдаю честь и говорю: «Да, сэр!», то оргазм вдвое сильнее.
— Ты ненормальная.