— Мамочка Фингерхуд куховарит, — сказала Симона. — Обалдеть можно.
Джек и Беверли бешено обнимались, а все делали вид, что ничего не видят, хотя постоянно украдкой смотрели на них.
— Пошли в спальню, — театрально прошептала Беверли Джеку на ухо.
— Роджер. Пошли.
— Ты этого не сделаешь, — твердо сказал Йен.
Беверли и Джек не обратили на него ни малейшего внимания.
— Мы скоро вернемся, ребята, — сказал Джек, когда они в обнимку выходили из комнаты. — Приятного аппетита.
Анита пришла в ярость.
— Роберт, ты хозяин. А сидишь и позволяешь эти… эти… эти аморальные поступки в своей квартире? В твоей постели?
Фингерхуд тоже взвился.
— А чего ты от меня хочешь? Чтобы я предложил им трахаться в ванне?
— Ты должен предложить им уйти.
— Почему? Они никому не мешают.
— Нет, мешают. Они мне мешают. — Анита оглядела сидевших за столом в поисках сочувствия, но никого, кроме Йена, не заинтересовала ее гневная тирада. — Это позор! Они не имеют права так себя вести при нас. Это гнусно!
— Они так себя ведут не при нас, — заметила Лу. — Они уединились в спальне.
— Ты такая же дегенератка, как они!
— Заткнись, — сказал Стив. — Ешь краба.
— Ненавижу крабов. — Анита взглянула на Роберта. — Ты специально его приготовил? Чтобы напомнить о том, чем заразил меня летом?
— Я не виноват. Меня заразила Беверли.
Симона и Анита обменялись победными взглядами.
— Вот ты и признался. Интересно, а где их получила мисс Большие Сиськи?
Лу подняла глаза.
— Она получила их от Питера, а он от Тони Эллиота, а тот заразился от военных моряков. Теперь вы довольны?
— Тони не был с нами в Атлантиде, — задумчиво сказала Симона. — А моряки были. «От холмов Монтесумы до побережья Триполи». Эта песня — символическое обозначение того, что они жили в таких колониях Атлантиды, как Африка и Мексика. Самой большой колонией Атлантиды был Древний Египет. Не думаю, что вы мне поверите, но это так.
Все помолчали пару минут, а затем Йен сказал:
— Они уже долго там.
— Джеку трудно кончить, — призналась Анита и только потом сообразила, что раскрыла интимный секрет, до которого никому нет дела. — Я имею в виду, что он любит сдерживаться как можно дольше.
— Задержанная эякуация, — вставил Фингерхуд.
— Спорю, что она его отсасывает, — хихикнула Симона. — Так что рот полон не только у нас.
Йен побелел.
— Беверли таких вещей не делает.
— Давай поспорим, — возразил Фингерхуд.
— Ты намекаешь…
— Намекаю, черт подери. Я спас ее от тоски Гарден-Сити. Я был номером один, дружище, так что знаю, что говорю.
— Я с тобой согласен, — сказал Аните Йен. — Все они дегенераты. Не понимаю, что я здесь делаю.
— Я жду, когда мисс Денежный Мешок кончит отсасывать Улыбчивого Джека, — сказала Симона.
— Хватит, — прикрикнул на нее Стив. — Оставь парня в покое.
— Да, сэр.
— Может, Джек отсасывает Беверли? — предположила Лу.
— Надеюсь, она использовала «Норформс», — сказала Анита. — Джек очень щепетилен в отношении женской гигиены.
Лу презрительно рассмеялась.
— Женская гигиена? Ты говоришь, как машинистка из фармацевтической фирмы.
— Ну, я хоть не трахаюсь с педиком, который трахался с другим педиком, который спит с военными моряками.
— Когда Атлантида всплывет на Бимини, вы поймете, что Симона совсем не сумасшедшая, — заметила Симона.
— Питер Нортроп не трахнул бы твою лоханку, — сказала Лу Аните. — Ты такая антисептичная, что тебе нужен мистер Чистота.
— Дегенераты, — повторил Йен.
— Я единственный, кто здесь развлекается! — воскликнул Фингерхуд, наливая себе шампанское. — А все остальные лаются. Атлантида. Дегенератизм. Кто кого сосет. Да какая разница? Вы что, не умеете отдыхать?
— Я отдыхаю, — сказал Стив.
— Тогда почему у тебя такой вид, будто ты сейчас разрыдаешься?
— Ты бы тоже так выглядел, если бы сгорели два года твоей работы.
Фингерхуд взглянул на Симону.
— А так и было. Именно поэтому я не дал тебе по роже, когда ты меня сбил. Мне было жаль тебя.
— В том пожаре я не виновата, — возразила Симона.
— Каком пожаре? — встревоженно спросил Стив.
— Мы как-то лежали с Робертом в постели, а его диссертация сгорела. Там было все об оргазмах.
— Когда это произошло?
Не раздумывая, она ответила:
— В день похорон бедного мистера Сверна.
— В этот же день мы впервые переспали с тобой, — сказал Стив, откладывая вилку.