— ПРИЗВЕЗДЕННАЯ ИДИОТКА! ТЫ НЕ ДОЛЖНА МЕНЯ БИТЬ! ТЫ ДОЛЖНА ТОЛЬКО УГРОЖАТЬ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ В ИЗВРАЩЕНИЯХ!
Слегка растерявшаяся Анита хлестнула Симону по бедрам.
— Это тебе за все старое.
— БОЛЬНО! — завизжала Симона.
За девушками наблюдал один Стив, остальным через несколько секунд наскучило смотреть на порку, и они начали есть. Даже Йен оставил Лу и принялся за индейку. Он разделся, и очень белая английская кожа контрастировала со смуглым телом Лу. Она почему-то задумалась о Маршалле, негре, который работал в отделе ссуд банка. Лу тепло о нем вспоминала, ведь он был частью эпохи Дэвида Сверна. Она до сих пор не могла поверить, что Дэвид ушел. Лу думала, что он вечно будет рядом, и его смерть поразила ее, как жестокое и неожиданное предательство. Ей было бы интересно узнать, как переживает потерю его жена. Кто-нибудь может примириться со смертью? Она думала, что нет, потому что человеческий мозг не может принять это. Он не воспринимает пустоты. Не удивительно, что Симона выбрала веру в переселение душ.
— Я хочу еще раз трахнуться, — заявила Беверли.
— Мне сорок четыре года, — сказал Джек. — У меня не встает в любую минуту, когда ты захочешь. Пригласи другого. На сегодня я отключился. Возьми безумного доктора.
— Я только сначала доем, — предложил Фингерхуд, отрезая кусок жареного поросенка.
Стив взглянул на Беверли.
— А я доел. Пошли.
— Нет! — завопила Симона. — Ты не трахнешь Беверли!
— Какое твое дело? Тебя же бьют.
Анита довела себя до бешенства и с удовольствием видела, как извивающееся тело Симоны покрывается рубцами. Она не подозревала, что может дойти до подобного исступления, и немного гордилась тем, что смогла проявить такую же жестокость, как и другие. Втайне Анита винила авиакомпанию в проявлении этого качества: долгие годы вынужденных улыбок и ухаживания за вонючими детишками. Свист хлыста успокаивал.
— ХВАТИТ!
— Симона права, — сказал Аните Фингерхуд. — Ты чересчур увлеклась.
— Мне понравилось.
— А нам уже не нравится.
Беверли и Стив вышли из комнаты.
— Не понимаю, зачем им уединяться? — спросила Лу. — Как будто они не среди друзей.
Обруганная Анита с сожалением поставила хлыст на место и вместе с Симоной села за стол.
— Ты настоящая сучка, — сказала Симона Аните. — Я раньше даже не подозревала, какая же ты сучка. Еще секунда, и я бы не выдержала.
— Беверли уволакивает всех твоих мужчин, да? Сначала Роберт, теперь Стив.
— Ненадолго. Он сделал это, чтобы отомстить мне за мастерскую. Надеюсь, он не кончит.
— Задержанная эякуация, — сказал Фингерхуд.
Слезы потекли по лицу Йена.
— Я люблю эту девушку. Не понимаю, как она могла так обойтись со мной.
— Ты любишь не Беверли, — сказала Анита. — Ты любишь запах ее денег. Кого мы обманываем?
— Нет, я люблю ее.
— Я бы хотел очутиться в десяти километрах над Барселоной, — отрешенно улыбнулся Джек. — Я сейчас летаю на «Боинге-707» номер шесть тысяч семьсот сорок восемь… Мой друг пару лет назад на таком разбился. Анита, ты помнишь Счастливчика Гонсалеса?
— Я была с ним в предпоследнем полете. Славный парень.
— Но поганый пилот. Латиноамериканцы не любят точности. Никогда с ними не летайте, ребята. Ни от кого нельзя зависеть. Это мой девиз. В Англии самые лучшие аэропорты.
— Спасибо, — вытер глаза Йен.
Анита теперь сняла и юбку.
— Господи, — сказала Лу, — она носит пояс-трусы. Не могу поверить.
— Легко сидеть с зелеными грудями и умничать. Ты не летаешь три-четыре дня в неделю. И не знаешь, как тебя все время пучит. Кстати, твое золотое платье не покрасилось в зеленый цвет?
— Нет, это несмываемый грим.
— Где ты его купила? Как он называется?
— «Тужур Авокадо». Купила в моем салоне. Его бешено раскупают. Можно использовать и вместо теней.
— Как интересно. — Анита смотрела на свой живот. — Все проходит. Джек, скоро ВВС закончат свои исследования?
— Они работают. Результаты скоро будут. Счастливчик знал одного из их шишек в этом деле.
— Бедный Счастливчик. Мне его недостает. Он всегда щекотал меня, когда я приносила ему кофе.
— Конечно. Наверное, потому и разбился. Если бы он смотрел в окно, как должен бы, а не совал пальцы в задницы стюардессам, то мог бы сегодня быть с нами.
— Ты отвратителен, Джек.
— А я всегда это говорила, — заметила Симона. — Но ты его всегда защищала. Теперь ты видишь, каков он. Зверь. Я ни за что не буду летать рейсами вашей сумасшедшей авиакомпании.