Церемонно расцеловались. Последний раз они виделись несколько месяцев тому назад, поэтому им потребовалось некоторое время, чтобы восстановить сестринские взаимоотношения. После рождения Джоан Лу видела ее четыре или пять раз в году и всегда только в Филадельфии. Это был первый визит Джоан в Нью-Йорк, и ее поразили толпы на Седьмой авеню.
— Обычно здесь не так людно, — пояснила Лу. — Перед праздниками начинается настоящий сумасшедший дом. Надеюсь, хоть такси поймаем.
Джоан была потрясена квартирой Лу, особенно прозрачными софой и креслом. Мистер Безумец обнюхал туфли Джоан, потерся о ее ноги и ретировался в свою плетеную корзину в углу.
— А, у тебя сад! — глянула Джоан на клочок голой земли и уселась на софу. — Смешно. Никогда такого не видела. А если я ткну в нее иголкой?
— Я тебя убью.
— Нет, понимаешь, она так выглядит, будто рассыплется в любой момент.
— Не надо пробовать, ладно?
— Ладно, — добродушно ответила Джоан. — Не хочешь взглянуть на мой подарок?
— Сейчас.
Джоан с трепетом смотрела, как Лу разворачивает бумагу и достает овальную сумочку летних оранжевокрасных цветов.
— Называется «кукабурра», — сказала Джоан. — Нравится? Смешно дарить вещи не по сезону, да?
— Ну, теперь и у меня есть такая. Спасибо, любимая. Очень красивая. Это мои цвета.
Она размышляла: это Джоан сама выбрала сумочку или ей помогла мать? Подбирая рождественский подарок для Джоан, Лу посоветовалась с редактором детской одежды «Тряпья», которая предложила что-нибудь типа пижамы, красивой шкатулки с набором кремов и шампуней.
— В одиннадцать они сейчас выглядят на пятнадцать, — сказала редактор.
Лу приняла ее предложение и теперь с удовлетворением смотрела на радостное лицо Джоан, когда та раскрыла свои подарки.
— Очень изысканная пижама, правда? — спросила она у Лу, прикладывая одежду к себе.
— Очень.
— О, шампунь для ванны! Потрясно. Я обожаю шампуни.
— Я так и думала, — улыбнулась Лу.
— А что ты купила народу?
— Это секрет.
— А я знаю, что они тебе купили.
— Не говори, я хочу, чтобы это был сюрприз.
Народом они называли родителей Лу, это была их личная шутка, и им нравилось употреблять ее как можно чаще, потому что создавалось ощущение большей близости, чем это было на самом деле.
— Ну, повидаешься с народом через пару дней, — сказала Джоан, — так что ожидание не убьет тебя.
— Я потерплю.
Все магазины на Пятьдесят седьмой улице были празднично украшены. Лу увидела свое отражение в витрине отеля «Букингем» и поразилась выражению своего лица. Вечером будет сочельник, и она собиралась вернуться с Джоан в Филадельфию сегодня днем, но разговор с Фингерхудом изменил ее планы. Она отправит Джоан одну, а родителей навестит на следующей неделе или чуть позже. Сейчас Лу была слишком расстроена, чтобы обсуждать с ними то, что узнала сегодня утром. Ей самой нужно переварить все это. Самое главное, как можно быстрее расстаться с Джоан. То, что она отправит ее одну, было не очень существенным шагом, но для нее он означал начало новых взаимоотношений с дочерью. Сестрой, поправилась Лу.
Она остановилась перед маленьким невзрачным зданием посреди квартала и поискала фамилию «Ласситье» у дверного звонка. Лу никогда не была у Симоны, но утром она на такси отослала Джоан к ней и сказала, что заберет ее после встречи. Доктор Гарри Хокер уволил Симону на прошлой неделе за некомпетентность (неосмотрительно наступила на мозоль старой леди). Поэтому она решила сходить с Джоан и Лу на фильм в Радио Сити Мюзик Холл.
Мужчина, стоявший в дверях дешевого мехового магазинчика, сказал:
— Похоже, пойдет снег, да?
— Точно.
— Вы подруга француженки?
— Верно. — Лу ждала ответа Симоны по домофону.
— Она славная малышка. — Он повертел пальцем у виска. — Но крыша meshugah.
Лу всегда удивлялась, как все люди в Нью-Йорке автоматически усваивают еврейские слова. Ей надо было бы держать в руках какую-нибудь шовинистическую газету, чтобы потрясти меховщика.
— Боже мой. — Симона стояла в дверях квартиры, когда Лу взбиралась по шаткой лестнице. У ее ног скулил и махал хвостом маленький пудель. — А я только что разогрела роскошный готовый обед для Джоан. Жареный цыпленок, а на десерт яблоко и персик.
Девушки обменялись поцелуями.
— Не надо было беспокоиться, — сказала растроганная Лу. — Мы могли бы где-нибудь пообедать.