— Они работорговцы, — заявила Симона, помахав рукой мужчине средних лет с маленькой бородкой.
— Кто это? — рассеянно спросила Лу.
— Один из постоянных посетителей. Прошлой зимой я встретила его в баре.
— Это нечестно, — надула губки Джоан. — Сейчас же Рождество.
— Я тогда думала, что у него больные легкие, но оказалось, что он играет на виолончели и влюблен в танцовщицу из балета Джоффри. Мы вместе провели интересный вечер. — Симона со значением посмотрела на Лу. — Ты меня понимаешь.
Лу допила чай и почувствовала усталость. Было только начало четвертого, но ей хотелось как можно быстрее посадить Джоан в поезд, вернуться домой и лечь спать. Возникло легкое чувство паники. Она молилась, чтобы удалось поймать такси.
— Балерины принимают такие сложные позы, что они не под силу нормальному человеку, — говорила Симона, пока Лу подзывала официанта, чтобы расплатиться. Джоан мрачно смотрела на недоеденное пирожное.
Когда Лу проводила дочь на вокзал и посадила ее в поезд, сердце у нее колотилось как бешеное. Чувство паники не только не исчезло, но еще больше усилилось. Мысли метались по кругу: Дэвид, Питер, а теперь и Джоан. Мертв, потерян, уехала. За год она растеряла всех их и никогда раньше не чувствовала себя такой одинокой. Царившее вокруг грубое веселье только подчеркивало ее одиночество, и она хотела, чтобы ей на самом деле нужно было писать о благотворительном бале, что-то делать, чтобы паника рассеялась. Она ни за что не сможет поехать домой и поспать в таком состоянии, но что остается делать? Куда пойти? Редактор детской одежды приглашала ее на вечеринку, но тогда Лу думала, что поедет в Филадельфию, и отказалась от приглашения. Она могла позвонить ей и сказать, что планы у нее изменились. Но сейчас ей меньше всего хотелось оказаться среди веселящихся людей. Ее передернуло. Ей нужна пара успокоительных таблеток, стакан теплого молока и крепкий сон. И тут она подумала о Роберте Фингерхуде.
— Да, у меня есть таблетки, — сказал он, когда Лу дозвонилась ему. — Заходи. Ты знаешь, где я живу.
— Я скоро буду. Спасибо.
Лу с чувством огромного облегчения села в такси и назвала адрес. Затем откинула голову на холодное кожаное сиденье и смотрела, как снег лениво покрывает землю. На следующий уик-энд она все-таки поедет кататься на лыжах.
Когда Роберт открывал дверь, Лу подумала, что они встречаются в третий раз и каждый раз в новых обстоятельствах. Дикая оргия на День благодарения. Отношения доктора и пациентки сегодня утром, а сейчас более спокойный и нежный тон разговора старых друзей, которые встречались и в лучшие, и в худшие моменты жизни, а теперь столкнулись на нейтральной территории.
— Надеюсь, я ничему не помешала? — спросила она.
— Нет. Я только вошел, когда ты позвонила. Хочешь выпить?
— С удовольствием.
Он открыл бар в столовой.
— Что будешь?
— Коньяк есть?
— «Реми Мартен».
— Чудесно.
— В ногах правды нет, садись.
Она прошла в гостиную и осторожно устроилась в гамаке. Роберт принес коньяк и два бокала, которые поставил на слоновий позвонок. Лу вспомнила, как она сидела на нем верхом в платье и в золотом трико. Хотя это было всего лишь в прошлом месяце, казалось, будто это случилось в прошлом году и в другой жизни.
Роберт открыл бутылку и начал разливать коньяк по бокалам.
— Скажешь, когда хватит.
На это понадобилась секунда.
— Ты очень интересно сидишь в гамаке, — сказал он, вручая коньяк.
— А что?
— Забавно, я заметил, что такие хрупкие девушки, как ты, сидят с краю, будто боятся, что гамак их проглотит, если они сядут поглубже. А крупные девушки без раздумий запрыгивают в него.
Лу одним глотком выпила коньяк, но сердце не успокоилось.
— И что это значит?
— Не знаю, рассмеялся он.
— И Беверли запрыгивала?
— В общем, да. — Он слегка покраснел.
Лу представила себе большое, чувственное тело Беверли, распростертое в гамаке, и у нее возникло чувство внутреннего протеста.
— Наверное, крупные женщины так поступают, чтобы почувствовать себя нежными и хрупкими существами, — сказала она.
— Возможно.
— Знаешь, это как девушки с толстыми некрасивыми ногами и бедрами носят самые яркие чулки, пытаясь доказать всем, что ноги у них нормальные.
— Но это все же не объясняет, почему маленькие женщины боятся, что гамак не выдержит их веса.
Лу ненавидела проигрывать, все-таки отец у нее был юристом.
— Ну, а они, с другой стороны, хотят казаться высокими и очень сильными.