— Кто здесь психолог? — спросил Фингерхуд.
— Кажется, я им становлюсь.
— Тебе нравится казаться очень сильной?
— Всегда. Но, должна признаться, часто я не права. Как сейчас. Я такой себя не чувствую. Наоборот, мне очень паршиво.
— Вот тебе таблетки. — Он подошел к камину и снял с него маленький флакон. — У меня только восемь.
— Больше, чем нужно.
— Хочешь выпить одну? Я принесу воды.
— Пожалуйста.
Коньяк обрушился на нее лавиной, и тут она сообразила, что не ела ничего с самого утра, кроме гренок. Ее затошнило, чувство паники усилилось, голова закружилась. Господи, только бы не вирус! Январь был великим месяцем для газеты, из Парижа ежедневно приходили новости, и именно в январе ей меньше всего хотелось сидеть дома и пить лекарства в момент, когда создается история моды.
Когда Роберт вернулся с водой, она проглотила таблетку в надежде, что голова и сердце успокоятся.
— Не надо выпивать, если принимаешь это, — сказал он, когда она плеснула себе еще.
— Ничего страшного. Хуже мне уже не будет.
И ошиблась. Через несколько минут ее затошнило, и она вскочила.
— Быстро. Где ванная?
— Первая дверь налево, — сказал он, когда Лу выбегала из комнаты.
В коридоре было темно, и она толкнула первую дверь. Там тоже было темно, ничего не видно. Не важно. Поздно. Ее вырвало во что-то. Потом ей удалось включить свет, и она поняла, что это был шкаф. Облевала носки Роберта. Жуть. Гадость. Так где же ванная? Она вышла в коридор и увидела, что ванная на другой стороне. Забрала мокрые носки и замочила их в раковине. Выстирав, развесила их на сушилке и захихикала, представив, как Роберт войдет и увидит сушащиеся носки. Она с улыбкой вернулась в гостиную.
— Ну, вид у тебя получше, — сказал он. — Как ты?
— Намного лучше.
И это правда. Головная боль, тошнота, чувство паники исчезли. Впервые после пробуждения сегодня утром она почувствовала себя нормальным существом.
— Поверить не могу, что еще утром была у тебя в офисе, — сказала Лу. — Будто вчера, если не месяц назад.
— Надеюсь, мои слова не слишком тебя огорчили?
— Переживу. Уже начала забывать.
Она рассказала о своем решении насчет Джоан и добавила:
— Дэвид Сверн оставил страховку для Джоан и деньги на мой счет до ее восемнадцатилетия. До сих пор я ежемесячно отсылала родителям деньги, но после разговора с тобой я переведу деньги на их счет. Если они в деньгах не будут зависеть от меня, может, они не будут зависеть и эмоционально. Станут более уверенны в себе. Будут более властными, более решительными. Как ты это назвал?
— Дисциплинарный контроль.
— Что-то вроде этого.
Она замолчала, ожидая награды.
— Хорошее начало. И очень быстрое.
— Только бы мне удержаться. Будет нелегко, но я постараюсь.
— Всегда трудно сознаться в ошибке, но никогда не поздно.
Лу опять отметила изобилие картин и украшений в квартире Роберта и полное отсутствие их в кабинете.
— Тебе нравится твоя работа? — впервые заинтересовалась она.
— Скажем, лучше работы я не представляю. Но скажу и то, что, как и в любом деле, я против начальников, которые сеют апатию и равнодушие. И в таких случаях обращаюсь к правлению.
— Странно. Никогда не думала, что в больницах те же проблемы, что и везде.
— Все думают подобным образом, но дела обстоят именно так. У нас есть исполнительный директор, который может вышибить любого из нас. Дакворт — чистый сукин сын. Честный подонок. Ты встречала человека, который занимает место без всяких оснований, ругается со специалистами и гипнотизирует совет директоров?
Лу подумала о Тони Эллиоте.
— Он похож на моего босса, только тот еще хуже.
— Господи, жутко, когда руки у тебя связаны такими засранцами. Он из тех, кто поет перед подчиненными днем, а вечером лупит свою жену. Однажды положил ее в больницу с переломанной рукой. И это руководитель психиатрической, извини за выражение, клиники.
Фингерхуд взглянул на часы.
— Я тебе мешаю? — спросила она.
— В шесть тридцать у меня встреча с Анитой.
— А я думала, у вас все кончено.
— Верно, но она попросила повести ее куда-нибудь на Рождество, и я, дурак, согласился.
— Почему дурак?
— Потому что все кончено, я не хотел ничего сегодня вечером. И в любое время. Но она переезжает в Чикаго после Нового года, вот я и согласился.
— Роберт Фингерхуд. Мистер Хороший Парень.
— Ненавижу эту роль.
— Но хорошо ее играешь.
— Кто сказал?
— Не пугайся, я никому не скажу. Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя считали негодяем.