— Очень рад познакомиться, — сказал он Симоне, глядя на Аниту, которая смотрела на электронные часы, показывающие пять минут одиннадцатого. (Беверли и Питер как раз прощались с Тони Эллиотом, а Лу Маррон в шубке от «Кохинор» входила к «Элен».)
— Вы точно знаете, что Джек придет? — спросила Анита у Роберта.
— Так он сказал.
— Я очень хочу, чтобы он поторопился.
— Не все так пунктуальны, как я, — сказал Роберт. — Поверьте, мне так часто это ставили в вину.
— Я виню не вас, — сказала Анита. — Это лучше, чем хладнокровно опаздывать на пять часов. По расписанию Джек должен был прилететь в шесть тридцать. Если полагаться на расписание. Не будем об этом. Извините, я пойду поменяю пластинку, а заодно и мысли в голове.
— Что с ней? — спросил Роберт, когда Анита отошла.
— Разве не ясно? Она влюблена.
— В Джека Бейли?
— Конечно. Она влюблена в него уже больше года.
— Не знал. Я познакомился с Анитой только сегодня вечером.
— Да, она сказала, что вы пришли без приглашения.
Роберт глянул ей в глаза.
— И теперь я очень рад этому.
— Давайте выпьем.
Симона оценила быстроту маневра Роберта. Он явно интересовался Анитой, но как только узнал, что она влюблена в Бейли, немедленно сменил курс и занялся Симоной. Это был шаг реалистичного человека, а поскольку у самой Симоны реалистичности не хватало, она оценила его вдвойне. Связь двух нереалистичных людей была для нее символом сумасшедшего дома. И хотя Симона всегда искала таких твердо стоящих на земле людей, как Роберт Фингерхуд, внутренне она все равно тянулась к родственным душам, таким же неорганизованным, непрактичным и по-детски романтичным людям, как она сама. В этом заключалась главная проблема Симоны: найти похожего на себя мужчину и пребывать в исступленном бреду или связаться с прямой противоположностью себе и жить неудовлетворенной взрослой жизнью. Симона понимала, что мыслит крайностями, что люди в большинстве своем не принадлежат к крайним полюсам, они разнообразны, их поведение имеет множество нюансов, а потому нельзя так просто разделить их на две категории. Такое стремление — всего лишь наивная попытка защитить себя, но, несмотря на все это (да, несмотря на все), определенные различия все же существуют, есть некая незримая черта, делящая людей на два лагеря. И несмотря на то, что Симона не прекращала поисков НОРМАЛЬНОГО мужчины, она подозревала, что обречена закончить жизнь с человеком, абсолютно противоположным ей по эмоциональному складу. Но эти мысли никоим образом не уменьшили ее интереса к внимательному мистеру Фингерхуду.
— Пойдемте, — сказал он, подводя ее к организованному на кухне бару. — Что бы вы хотели выпить? Есть виски, водка и бурбон.
Симона не привыкла пить, и у нее кружилась голова после бренди, выпитого в «Русском чайном доме».
— Почему бы не смешать все вместе, бросить много льда и разбавить имбирным пивом?
— Очень хорошо.
Удивленный ее капризом, он тем не менее выполнил просьбу. Ей понравилось. Если на этом этапе ее жизни и было что-то, чего она просто не перенесла бы, так это предписания баптистского священника: делай то, не делай того, нет, не сюда, вот сюда. Она сыта по горло такими псевдозаботливыми самоуверенными типами.
— Что вы делаете? — спросила она у Роберта, который смешивал виски, водку и бурбон. — Я в смысле работы.
— Я психолог. Клинический психолог. Адская получилась смесь, так что потом не жалуйтесь.
— Очень мило.
— Что? Напиток или профессия?
— И то, и другое.
Симона понятия не имела, чем занимается клинический психолог, но это хоть звучит НОРМАЛЬНО. Неужели после двадцати четырех лет жизни ее мечты наконец-то сбылись и она встретила мужчину, который:
1. Не окажется импотентом?
2. У которого член не будет размером с палец?
3. У которого холодильник не будет забит сосисками?
4. Который не заставит ее трахаться со свечой?
5. Который не будет трахать ее шесть дней без передыха так, что она вынуждена будет спасаться чтением Дж. Сэлинджера?
6. Который не окажется зеркальным фетишистом худшей разновидности, не будет непрерывно командовать, чтобы видеть все?
Последний тип был представлен в ее жизни фотографом из журнала для девушек. Его застрелили в собственной же студии, разнеся полчерепа. Если не брать в расчет навязчивый вуайеризм, то он был милым, разумным и щедрым человеком, но Симона перестала с ним встречаться. Фотограф начал действовать ей на нервы. Они ни разу не занимались любовью, как обычные люди, в полутемной или темной комнате. О нет, мистер Большой Глаз! Каждая встреча была похожа на сеанс фотосъемок. Осветительные приборы должны стоять вот так, музыка должна быть такой (Билли Холидей чередовался с Рэем Чарльзом), покрывала должны быть эти, одежда на ней такой вот. Он ни разу не позволил ей полностью раздеться, и сначала это забавляло, но через пару встреч она спросила, нельзя ли снять пояс, чулки и туфли. На это он ответил: «Что? И все разрушить?»