Потом он пристраивал чертово зеркало, и все безумие начиналось заново. Иногда Симона задумывалась над вопросом: кто же его застрелил? Может, какая-нибудь девушка, которая обезумела от невозможности снять чулочный пояс? Такие вещи иногда сводят с ума, и именно поэтому Симона покончила с ними раз и навсегда.
На кухню залетела девушка в турецкой кофте и оранжевой юбке и спросила:
— Есть здесь диетическая кока-кола? Пожалуйста, посмотрите в холодильнике.
Роберт Фингерхуд услужливо открыл дверцу.
— Извините, вам не повезло. Может, подойдет имбирное пиво?
— Вы шутите?
— Боюсь, ничего другого нет.
— Что это за вечеринка? Ни черта нет. Эта девица разыграла нас.
Вошел мужчина в цветастом галстуке и толкнул девушку в плечо.
— Пошли. Там играют «Прокляни меня».
— В любую секунду, малыш.
Пока Симона потягивала коктейль, Роберт сделал себе слабое виски со льдом, они нашли уголок в гостиной у окна и смотрели, как другие танцуют. Раздалась мелодия «Долгий разговор». Пели Симон и Гарфункель, они несли какую-то чепуху насчет смысла жизни. Симона ничего не могла понять. Да и зачем? Пластинка была заигранная, а может, проигрыватель старый. Но певцам было плевать на это, они давали танцорам шанс передохнуть, пока снова не заиграют «Роллинг Стоунз» и снова все не заскачут в бешеном ритме.
— Вы любите танцевать? — спросила Симона.
— Не очень. А вы?
— Тоже не очень, — солгала она.
Симона любила танцевать, ее гибкое тело обладало врожденным даром, и люди всегда говорили, что она создана для танцев. Она даже изобрела нечто особенное, что называла «Танцем Римы». Но сейчас, решила, разумнее не обнаруживать своих талантов. Роберт мог от всей души предложить ей поискать себе партнера, а ей не хотелось отходить, чтобы его не подцепила другая девушка.
— А что вам нравится? — спросил Роберт.
У нее чуть не вырвалось: трахаться, но удалось сдержаться.
— Я люблю слушать сказки. Расскажите мне, пожалуйста, сказку.
Светло-голубые глаза Симоны встретились с почти черными глазами Роберта.
— Секундочку. Вы знаете «Маленького принца»?
— Нет.
— Хотите услышать?
Может быть, ей следует выйти замуж за Роберта Фингерхуда и возиться с посудой и тряпками, не заботясь о том, как расплатиться за них?
— Да, хочу, но сначала скажите одну вещь.
— Слушаю.
— Кто вы по знаку?
— Овен.
Мало того, что он был потенциально НОРМАЛЬНЫМ мужчиной, так еще был и Овном в придачу. Симона обмерла. Овен и Весы — это великолепная комбинация, исключительная удача по астрологическим меркам!
— Конечно, нам надо составить астрологические прогнозы, — сказала она. — Одного солнечного знака недостаточно. Надо прояснить позиции Луны.
— Мы сделаем это потом. — Его лицо озарила чудная улыбка. — Сейчас мы поговорим о Маленьком принце. Начали?
Симона была так поглощена думами о великолепном сочетании Овна с Весами, что прослушала начало рассказа. Когда она сосредоточилась, Роберт говорил о рисунке, который автор «Маленького принца» нарисовал в детстве.
— Когда он показывал его взрослым, они говорили, что это шляпа, а на самом деле это был удав, проглотивший слона.
— Да? — спросила Симона, думая о красоте взаимоотношений знаков воздуха и огня и одновременно отчаянно пытаясь вспомнить, не были ли маленькие пенисы у мужчин знака огня, с которыми она спала.
— После этого Сент-Экзюпери впервые разочаровался во взрослом мире. И он никому не рассказывал о рисунке, пока его самолет не упал в пустыне Сахаре, где он и повстречал Маленького принца. Первыми словами принца были: нарисуй мне овцу. Сент-Экзюпери никогда не рисовал овец, поэтому нарисовал удава со слоном в желудке, но Маленький принц (угадав, что нарисовано) сказал, что слоны слишком велики для его маленькой планеты. Ну, и вот, потерпев ряд неудач в попытках нарисовать овцу, Сент-Экзюпери нарисовал ящик, и Маленький принц пришел в восторг.