— Питер, извини меня…
— Ладно.
И он должен был сказать только это? Щеки до сих пор горели от его ударов, но сейчас Беверли ощущала возбуждение и истекала влагой. Он всю ночь не будет замечать ее? Она перенесла бы все, только не это, пусть даже бьет ее, все что угодно, все будет лучше, чем эта отчужденность. Она придвинулась к нему.
— Питер, я люблю тебя.
Он похлопал ее по обнаженному плечу.
— Спи.
— Поцелуй меня.
Он нежно поцеловал ее в губы.
— А теперь спи, а ночью я разбужу тебя.
Он сдержал слово. Через несколько часов, когда в комнате было темно и в мире все затихло, Беверли во сне ощутила палец мужа на клиторе, а через минуту он вошел в нее, до сих пор еще влажную, и двигался в ней с такой безжалостной энергией, как никогда раньше. Его движения были своего рода ритуалом, танцем. Проснувшись, тоже начала двигаться (он лежал сзади), она двигала большим круглым задом все быстрее и быстрее, одновременно шире раскрывая себя до тех пор, пока не ощутила, что ее потное тело охватывает сладостная истома. Пот градом катился с нее, сочился изо всех пор. Она остро ощущала мужские пальцы на своей груди, животе и ниже, на полных трепещущих бедрах. Вот они достигли заветного треугольника волос, и в эту секунду Беверли разразилась криком наслаждения.
Утром, едва забрезжил рассвет, Беверли проснулась от чувства тревоги. Питер безмятежно спал на другой стороне кровати. Она обняла его пылающее тело в попытке уверить себя, что ее страхи безосновательны, но ощущение опасности не исчезло. Воспоминание об экстазе смешивалось с осознанием того, что нынешней ночью что-то в ее жизни изменилось и прошлое никогда больше не вернется.
Аните было жаль, что Симона и этот умница Роберт Фингерхуд ушли так рано. Было больше чем просто жаль. После всех треволнений, связанных с подготовкой вечеринки, ей казалось несправедливым, что люди считают возможным так себя вести, плевать на все ее приготовления и спокойно уходить, как будто у них не было долга вежливости по отношению к хозяйке.
В данном случае это было особенно оскорбительно, потому что Анита считала Симону своей подругой. Она рассчитывала на ее более благоразумное поведение, хотя Симона никогда ни о ком, кроме себя, не думала. Когда они жили вместе, именно Анита пыталась внести разумное начало в их жизнь. Она знала, что на Симону рассчитывать нечего, потому что та ветрена, легкомысленна и крайне эгоистична. Анита вспомнила то утро, когда Симона проснулась первой и выпила весь апельсиновый сок. Там было больше литра, а она все выдула, ничего не оставив Аните.
— Я же умирала от жажды, — просто объяснила Симона.
А однажды Симона одолжила у нее новые итальянские туфли за сорок пять долларов и вернулась со свидания, извозив их до неприличия.
— Чем ты занималась? — спросила Анита на следующий день. — Любовью в ванной?
— Нет, на раковине, а потом он выпил стакан воды и расплескал его.
— На раковине? Что за бред? Зачем это делать на раковине?
— Затем, что на вечеринке это было единственное подходящее место.
— Ты не могла дождаться, пока вы придете к нему на квартиру? — спросила Анита, размышляя о том, как же ей привести туфли в порядок.
— Дело не в том, чтобы подождать. Я хотела сделать это на раковине.
— Ты когда-нибудь думала о других людях? Ты же знаешь, сколько стоят туфли. Могла бы и снять их.
— Не сердись. Я умираю от усталости. Извини, пожалуйста, что испортила их.
Но Анита видела, что Симоне наплевать на туфли. Ей просто было тошно выслушивать с похмелья все эти разговоры.
— У тебя странные знакомые, — сказала Анита. — Не понимаю, где ты их выкапываешь.
— Если бы кто-нибудь заботился обо мне, я бы этого не делала, — весело отвечала Симона, подчеркивая французский акцент. — Ты сама не понимаешь, какое для тебя счастье быть с Джеком. Ты не представляешь себе, сколько в Нью-Йорке извращенцев.
— Спасибо, теперь я начинаю это понимать.
— А на раковине было неплохо, — задумчиво сказала Симона. — У него сильные бедра. И не надо лезть в ванну подмываться, все под рукой.
— Я предпочитаю мягкий матрац. И, к счастью, Джек тоже.
Именно с Джеком Анита испытала первый оргазм в жизни. И сомневалась, что испытает его с другим мужчиной. Она где-то читала, что если женщина научилась достигать оргазма, то не очень важно, с кем она спит, потому что эта способность зависит от восприимчивости женщины, а не от мужских способностей, и до этого момента Анита соглашалась с теорией, Она была согласна, что женщина должна быть готова принять чудо, которое сейчас произойдет, и именно так Анита ощущала себя с Джеком Бейли, но не считала, что так же будет с другим, даже думать не могла об этом. Дело не в том, что он делал в постели, просто он — это он, его внешний вид, тело, кожа…