— В свое время я его пропустила, — сказала Анита, — а сейчас он снова вышел. Может, сходим?
— Жан-Полю не нравятся кудри.
— Ты это о чем?
Симона улыбнулась портрету на манекене.
— Ни о чем. Я не видела «На последнем дыхании». Встретимся у кинотеатра «Талия» в…
Она написала записку Роберту и прилепила ее скотчем к розовому фену. Симона написала: «Пожалуйста, выключи фен не позже шести, иначе мой великолепный новый парик за двести долларов испортится». Затем переключила фен с «Очень горячо» на «Тепло», чтобы обезопасить себя, квартиру и парик.
Дворецкий А.Х.С. Дакворта ввел Роберта Фингерхуда в гостиную, украшенную персидскими коврами. В одному углу сидел Дакворт, сцепив руки между ног. Он расположился на роскошной кушетке времен Людовика XVI, обитой голубым бархатом. В другом углу стоял Билли Дей, худой темноволосый человек. Ему слегка за тридцать. Он бесстрастно смотрел на маленькую картинку Ренуара, которая висела на голубом бархате. Очевидно, все попытки взаимопонимания провалились, и эти два человека ждали Роберта.
— Мистер Фингерхуд, сэр, — сказал дворецкий.
При этих словах мужчины ожили. Дакворт вскочил на ноги, а Билли Дей надел маску разгневанного, подозрительного отца. Такое выражение Роберт видел очень часто, и его в очередной раз поразило, как мало значит социальное положение родителей. Защищая своих детей, все родители, от нищих до сверхбогачей, от оборванцев до знаменитостей, ведут себя одинаково: как будто хотят немедленно прикончить психолога.
А.Х.С. Дакворт представил Роберта, и тот обменялся рукопожатием с Билли Деем.
— Послушайте, — угрожающим тоном сказал Дей, — не знаю, какая муха укусила в задницу мою бывшую жену, чтобы послать нашего малыша в дурдом, но я пришел сказать, что ни черта у него нет. Вы понимаете? Это абсолютно нормальный, здоровый ребенок, немножко разбросанный, наверное, немножко шумный, пусть так, я это признаю, но он абсолютно нормален! Проверять надо как раз мою бывшую жену.
— Знаете, мистер Дей, — мягко сказал Дакворт, — думаю, если вы позволите мистеру Фингерхуду объяснить нашу позицию…
— На хрен! Что тут объяснять? Что в двух тысячах миль отсюда, на концерте в Лас-Вегасе, узнаешь, что идиотка, на которой ты был женат, посылает моего малыша в дурдом, чтобы он всю жизнь ходил с пометкой о психическом заболевании? Что какой-то четырехглазый доктор сделает из здорового восьмилетнего ребенка, который иногда устраивает бучу, какое-то полурастение? Это вы мне хотите объяснить?
Роберт Фингерхуд молча развернулся и пошел из комнаты. Билли Дей побежал за ним и остановил у двери.
— Секундочку, черт подери! Я просил вас прийти сюда. И что же вы делаете?
Роберт остановился, не снимая руки с дверной ручки.
— Должен признать, что обязан был встретиться с вами лично, мистер Дей. Я часто смотрю ваше шоу, и оно мне очень нравится. Честно говоря, мне было бы лестно лично встретиться со знаменитостью. Но, с другой стороны, я не пришел бы сюда в прекрасный воскресный день, чтобы выслушивать всякий бред ни от знаменитости, ни от любого другого. Так что, если вы все сказали, я пойду.
— Нет, не пойдете.
Роберт улыбнулся.
— Я еще вот что скажу, мистер Дей. В таких условиях я бы не встретился и со статуей Свободы.
Выражение гнева исчезло с лица Билли Дея, но оно по-прежнему было озабоченным.
— Ладно, ладно, — спокойнее сказал он. — Извините за несдержанность. Надо было придержать язык, но когда ты так далеко отсюда узнаешь о том, что делается за твоей спиной, то можешь немного огорчиться.
Роберт сочувственно кивнул.
— Это понятно, но вопли и истерики не помогут. Давайте присядем, и я попробую ответить на ваши вопросы.
Билли Дей посмотрел на Дакворта, следившего за происходящей переменой с видом человека, который отчаянно хочет мира, но не верит в его возможность. Роберт понимал, что прежде всего он переживает из-за совета директоров.
— Извините за несдержанность, — сказал Дей им обоим.
Лицо у Дакворта расслабилось.
— Бывает, — заметил он. — Со всеми бывает. Может, пройдете с мистером Фингерхудом в мой кабинет и поговорите? Это вот здесь.
Кабинет примыкал к гостиной. Он был маленьким и уютным. На ореховом комоде размещалась прекрасная коллекция китайского фарфора. Роберт Фингерхуд сел за письменный стол, а Билли Дей разместился напротив.
— Давайте сразу проясним, — начал Роберт, — что никто не считает вашего ребенка сумасшедшим, никто не считает, что у него серьезные проблемы с психикой. Мы думаем, что у него есть проблема, с которой сам он не справится, а родители при всех их добрых намерениях не могут ему помочь. Рассмотрим эту проблему с нескольких точек зрения. Поговорим о счастье и несчастье вашего сына, о его периодических буйствах. Обсудим разрыв между его прекрасным умом и удручающе низкой успеваемостью.