— Скажи, — произнес он, к ее удивлению, — как ты можешь заплатить двести долларов за новый парик, если на шее висят другие долги?
Роберт даже не ревновал.
— Если он стоит двести долларов, это не значит, что я за него платила. Я одолжила парик у «Франклин-Симона».
Он смотрел на нее так, будто она была дебильной девчушкой.
— Рано или поздно тебе придется заплатить, — сказал Роберт. — Рано или поздно тебе придется оплатить все свои счета.
— Может быть, — сказала она, ощутив прилив сильной ненависти.
— Что значит «может быть»?
— В один прекрасный день все магазины сгорят, и я буду свободна.
— Забавно, что мне никогда это не приходило в голову, — сказал Роберт Фингерхуд и допил бокал одним глотком.
Когда на следующий день Симона из-за месячных опоздала на работу на десять минут, Дэвид Сверн был, как обычно, не в настроении.
— Мне надо делать то же, что делают все, — сказал он, уставившись на нее. — Срезать зарплату за опоздания.
— Извините, мистер Сверн, я плохо себя чувствую.
— Наверное, месячные?
— Так оно и есть.
Он пожал плечами, как бы говоря, что все бесполезно, жизнь бессмысленна. Потом бросил таблетку сахарина в кофе.
— У меня как-то работала модель, у которой месячные были каждую неделю. Представляете? Я даже хотел написать о ней статью в медицинский журнал. Каждый раз, когда она опаздывала, у нее в то утро были месячные. Что оставалось делать? Проверять, правду ли она говорит? Я выдам одну тайну. Если в этой стране девушка хочет избежать обвинения в тяжком убийстве, ей достаточно прийти в суд слегка бледной и сказать, что она не понимала, что делает, потому что у нее была менструация, и присяжные тут же ее освободят.
Он выпил кофе.
— Между нами говоря, сахарин — дерьмо.
— В «Тряпье» сегодня ничего нет, — сказала Симона Хелен, когда они переодевались.
— Кошмар!
— Черный будет день.
Дэвид Сверн подписывался на «Тряпье» и каждый понедельник читал журнал с величайшим интересом. Все знали, что если в журнале есть заметка Лу Маррон, то мистер Сверн становится жизнерадостным и веселым, шутит с моделями и продавцами, угощает всех за обедом, А если появляется разворот с крупной подписью Лу Маррон, то мистер Сверн отпускает моделей на полчаса раньше, расточая при этом цветистые комплименты.
— Он от нее без ума, — сказала Хелен, меняя платье. — Волнуется из-за ее карьеры. Помнишь, как она написала об ужине в «Саутхемптоне», а Сверн ходил таким гордым, будто она написала «Моби Дик».
— Мне жаль миссис Сверн, — заметила Симона. — Не только из-за ее приступов, но и из-за того, что у нее больше не будет месячных.
— А мне жаль Лу Маррон. Она обольщается, если думает, что он на ней женится. Мистер Сверн никогда не бросит жену.
— Она получает все, что хочет, — сказала Симона, вспомнив о красивом браслете. — Я не удивлюсь, если узнаю, что мистер Сверн платит и за квартиру.
Хелен начала яростно расчесывать густые рыжеватые волосы. Симона подкрашивала глаза перед большим зеркалом.
— Можно сказать, — продолжала Хелен, — что она от него очень зависит. Мы ее не знаем. Она, наверное, мечтает выйти за него.
— Это здесь ни при чем. Как она может спать с ним? Вот чего я не понимаю. Этот живот!
Симона содрогнулась, а Хелен удивленна взглянула на нее.
— Какой живот?
— Который он прячет под жилетками.
— Я ничего не замечала.
— Ты шутишь?
— Знаешь, ему примерно пятьдесят пять, так что должен появиться живот. Но он небольшой.
— А для меня — огромный. Ненавижу мужчин с животом. И дряблое тело, наверное. Могу поспорить.
— Мне казалось, что тебе нравится мистер Сверн, — сказала Хелен. — Ты же всегда его защищаешь, когда у него скверное настроение и он на всех бросается.
— Он мне нравится, но это не значит, что я бы пошла с ним в постель.
— Интересно, какой из него любовник? — пропела Хелен. — Спорю, что он занимает сердечную позицию.
— Как это?
— Мужчина лежит на спине, а всю работу делает женщина.
— И все? — Она-то надеялась узнать что-нибудь новое и попытаться достичь оргазма.
— Мужчины со слабым сердцем предпочитают эту позицию, чтобы не слишком волноваться и не помереть на месте.
— А почему ты считаешь, что у него слабое сердце?
— Я этого не говорила, но это обычная вещь среди бизнесменов его возраста, да еще и курящих. Знаешь, эти кашляющие ребята…
— Если не считать живота, мне он кажется здоровым. Но знаешь же, как разнятся вкусы людей…