— Все в порядке, — добродушно сказал он. — Это всего лишь несколько долларов.
Они выпили в баре. В киоске Симона купила «Космополитен» и «Арт Ньюс». Роберт пообещал встретить ее через две недели. И в этот момент неожиданно раздался голос из громкоговорителя:
— Посадка на рейс двести двенадцать, ворота номер семь.
— Это мой! — ужаснулась Симона.
— Тебе туда, — показал Роберт на проход. — Где твой билет?
— В сумочке. А где же еще? Ты меня и впрямь считаешь идиоткой?
Слезы струились по ее лицу, и Роберт поцеловал мокрую щеку.
— Не плачь, Симона. Не плачь, дорогая. Ты прекрасно отдохнешь, вот увидишь. Не заметишь, как пролетит время.
— Жуткое будет время. Я же не знаю испанского языка.
— Там говорят по-английски. Тебе пора. — Он развернул ее за плечи. — Иначе опоздаешь на самолет.
Она взглянула на него затуманенными глазами.
— Тебе будет грустно, если самолет разобьется?
— Да, невероятно. Но ничего не случится. Иди.
И она влилась в поток людей, идущих к огромному самолету, который доставит их в Мексико-Сити. Холодный мартовский ветер гулял по взлетному полю. Заморосило. Одетая в дождевой плащ, Симона чувствовала себя заправской путешественницей. Прекрасное ощущение. Она вбежала в самолет, прижимая к себе сумочку из искусственной леопардовой кожи с париком за двести долларов. Может, и правда, развеется. Может, Бог действительно жив и ждет ее в Мексике. И тут вспомнила, что не проверила по гороскопу судьбу путешествия.
— Черт! — громко сказала она, но стюардесса на входе только улыбнулась и показала, где ее место.
Самолет был только шестнадцатым в очереди на взлет, но, не зная этого, Роберт Фингерхуд направился к ближайшей телефонной будке и набрал номер справочной.
— Дайте, пожалуйста, номер Аниты Шулер, живущей в Ист, Тридцать восьмая улица, — сказал он. — Да, Шулер. Ш-У-Л-Е-Р.
Глава 5
Самолет покинул аэропорт имени Кеннеди в семь часов вечера. Промежуточных посадок не было, и полет занимал пять часов, но из-за разницы временных поясов приземление в Мексико-Сити планировалось в одиннадцать часов.
Беверли Филдс Нортроп III сидела в салоне первого класса. Длинные рыжие волосы связаны узлом на затылке. Одна заколка расстегнулась, и Беверли, ощутив, как она царапает кожу, с силой воткнула ее в копну волос. Скоро снова отстегнется. Смешно, подумала она, почему одни заколки расстегиваются, а другие нет.
Беверли глянула на часы-браслет, отделанные бриллиантами. Ровно девять тридцать. Полпути проделано. Она решила переставить часы после приземления; ей хотелось оставить пока нью-йоркское время. Так ощущала себя ближе к Питеру и детям. К детям да, но зачем быть ближе к человеку, которого только что оставила? Она и вправду его бросила или убежала на время?
Красивая стюардесса с большими карими глазами убрала недоеденное мороженое и спросила:
— Принести сыр и фрукты?
Воспоминание об украденном в магазине Гарден-Сити сыре преследовало ее. С тех пор Беверли видеть его не могла. Кроме того, от сыра толстеют, а она приговорила себя к диете военнопленного.
— Нет, спасибо, — автоматически улыбнулась Беверли стюардессе, у которой на фартуке было грязное пятно. — Я подожду напитки.
От них тоже толстеют, но они успокаивают. Беверли было холодно и неуютно. Наверное, не надо было пить два бокала шампанского.
Стюардесса так же автоматически улыбнулась в ответ:
— Да, хорошо.
Беверли трясло, она опустила рукава кашемирового свитера и подумала, не стоит ли укрыться пальто. Оно было в ящике над ней. Или попросить у стюардессы одеяло? Девушка стояла в метре от нее, вежливо выслушивая жалобы пассажира.
Беверли стало жаль ее: дрянная у нее работа. Хотя, может быть, ей нравится, может, она радуется возможности подавать еду на высоте нескольких миль, может, в Мексико-Сити ее поджидает дружок. На другой стороне прохода другая стюардесса подавала восьмое блюдо обеда десятку пассажиров первого класса, расположившихся на той стороне.
Беверли сидела у иллюминатора, и место рядом было свободно. Перед тем как застегнуть ремень, она пересчитала пассажиров и в момент взлета представила себе заголовки завтрашних газет: «Двадцать человек погибли в авиакатастрофе». Это будет одна из тех жутких трагедий, которые порождают разные расследования и разговоры о недостатках в работе властей. Мысль об этом еще больше усилила дрожь. Раньше она не боялась летать, но ведь раньше всегда летала с Питером, и его присутствие внушало ей чувство безопасности.