Направляясь к Заречному району, Эриса пошла к Среднему мосту. По привычке свернула на узкую, но удобную улочку, вилявшую мимо гончарных мастерских, здесь же соседствовавших лавок горшечников, перед которыми на невысоких помостах красовались горы красной и расписной керамики. На пол пути так вкусно запахло горячим хлебом, что арленсийка даже дернула носиком, и сразу вспомнила: «Боги, так здесь же как раз пекарня Абдурхана!». Она даже остановилась, захотела повернуть назад, чтобы пройти соседним проулком. А потом решила: отчего, собственно, она должна бояться или стыдиться встречи с ним? Это он пусть стыдиться, боится. И пошла дальше. Получилось так, что встретилась тем самым пекарем почти нос к носу. Он вышел с пекарни огромной полной лепешек и круглых хлебов корзиной - нес к прилавку. А она ровно ему на встречу.
Увидев ее, Абдурхан так и поставил наземь корзину, и стал поперек прохода, широко расставив руки.
- Пропусти! – решительно сказала госпожа Диорич.
- Почему ты такая злобная? Родная, не сердись, а? - аютанец поймал ее за руку, тихонько притянул к себе. – Платье у тебя красивое. Я в самом деле хотел тебе купить. И по-прежнему хочу. Только позволь.
Эриса смягчилась, пожала плечами, опустив взгляд к корзине с хлебом. Все-таки чувствовала она рядом с ним себя как-то неуютно, скверно. Понятно, что не без причин, если вспомнить тот ужасный вечер.
- Как тебя звать? – он наклонился, взяв в корзине верхнюю лепешку.
К лавке подошло несколько покупателей, две старых женщины в длинных темных одеждах, старик и девушка, но Абдурхан не отвлекался на них. Тем более за прилавком ему помогал какой-то чернявый паренек и он уже разговорился с теми людьми.
- Аленсия из Арленсии, - ответила Эриса. – Платья мне не нужны. Разве не видишь, я не нищая.
- Конечно не нищая. Ты очень красивая. Сама понимаешь это? Все время думаю о тебе, - освобождая узкий проход, пекарь оттеснил Эрису к небольшому промежутку между домами, который был завален ящиками и корзинами. Там же была приоткрытая дверь, с которой тянуло сквозняком. – Давай вечером погуляем? Хочешь в таверне? Хочешь даже пойдем в Верхние Сады?
- Нет, - она мотнула головой, но почему-то не отказалась принять из его рук горячую лепешку. – Что тебе от меня надо?
- Я очень хочу тебя понимаешь? – Абдурхан прижал ее своим крепким телом к стене, и арленсийка тут же почувствовала, как разбух, отвердел его крупный член. В один миг она будто пережила все то, что было между ними в погребе таверны.
- Пусти, - тихо попросила она, чувствуя при этом, что ее тело вопреки разуму, все больше желает касаний грубых рук аютанца. Она попятилась вдоль стены, пока не уперлась в нагромождение корзин и ящиков.
- Помнишь таверну? Тебе было хорошо? – пяткой Абдрухан подтолкнул дверь, и скрипнувшая створка теперь почти скрывала их от посторонних. – Скажи! – потребовал пекарь, жадно прижимая ее к себе. Его рука грубо и смело скользнула между сжатых бедер стануэссы. Эриса снова попыталась вырваться. Не получилось. Пальцы ее мучителя добралась до самой вожделенной цели и раздвинули мягкие, горячие губки. Это было дерзко, даже больно, только почему-то эта боль стала сладенькой и очень влажной.
- М-м-м.. сволочь! – Эриса застонала и закусила губу. Дыхание стало частым, порывистым
- Ну, скажи? Да? – настаивал истязатель, проникая пальцами в ее лоно все глубже. Оба они уже оба не слышали голоса прохожих и столпившихся возле лавки. Вторая рука пекаря, мявшая грудь арленсийки, теперь переместилась за спину Эрисы. Он задрал юбку, прошелся средним пальцем между ягодиц и нащупал узенькую дырочку стануэссы.