– То есть может пройти дней десять и даже больше? – с опаской произнесла арленсийка. Ведь деньги, взятые под залог, она должна была вернуть не позже, чем через пятнадцать дней, иначе придётся платить высокие проценты. Словно стараясь скорее избавиться от вкуса этой горькой мысли, Эриса отпила несколько больших глотков и взяла сушеные финики.
– Вопросы долга пусть вас не беспокоят, - ростовщик небрежно махнул рукой. – В этом я могу пойти на очень большие уступки, - заверил он, и опустил руку на ее колено, словно стараясь этим жестом успокоить гостью. - Пока слуга готовил нам к столу, я кое-что обдумал. Сегодня уже поздно, но завтра с утра я переговорю с торговцами и отправлю письмо одному влиятельному господину в Эсмире.
Эриса аккуратно сдвинула его ладонь на диван.
– Мы же только пьем вино, правда? Пьем и решаем вопросы о поиске моего мужа, - теперь арленсийка начала чувствовать, что напиток и вправду необычный. Ее мысли словно вязли в легком тумане. Ростовщик рассказывал о шагах, которые он собирается предпринять для поисков Дженсера, говорил о своих связях с командованием стражи Эсмиры, а госпожа лишь кивала, все большее теряя нить важного разговора.
Что происходило? Ведь она выпила лишь один бокал вина и едва пригубила второй, а тепло, растекавшееся от живота, было таким сладостно-томным. Эриса облизнула губы. Ей захотелось прикрыть глаза, чтобы полнее ощутить пленительное наваждение. Она даже не сразу поняла, что ладонь Лурация снова вернулась на ее колено и уже бессовестно поглаживает бедро. Поднимается выше…
– Господин Гюи, пожалуйста, - сдавленно произнесла она. – Не надо этого. Я не могу это позволить.
- От чего же? – Лураций чувствовал, что ее напряжение постепенно растворятся. Ох, эти капризные замужние женщины. Капризные только поначалу… - Вы хотите, чтобы я забыл тот поцелуй, но, моя стануэсса, это выше моих сил. Вы знаете, что я много дней после думал о вас.
- Пожалуйста, не надо вспоминать. Мне очень стыдно за тот вечер, - Эриса отставила бокал, опасаясь разлить вино. - Мой муж, Дженсер… Я не могу… - арленсийка хотела сказать, что никогда не изменяла мужу и не сделает этого сейчас. Неуверенно попыталась остановить его руку, но не смогла. При всем этом Эриса не была слишком пьяна. Она ощущала лишь легкое головокружение и какое-то необычное томление, необъяснимую женскую слабость. Гюи поцеловал ее в шею. Ощущение было таким ярким, что Эриса затрепетала в его объятиях, пытаясь отстраниться и почему-то почти готовая сдаться.
- Шет вас! Ради всего святого!.. - прошептала она. - Ну, не мучьте меня!..
– Сколько страсти в юном теле, - ростовщик с восторгом и жадностью смотрел в глаза полуприкрытые вздрагивающими ресницами. Он поцеловал ее губы, она отвернулась и обессиленно уронила голову на спинку дивана.
В этот момент пальцы Лурация прикоснулись к сокровенному, ощущая влагу. Много влаги и волшебный женский жар. Эриса охнула и выгнулась. От ее резкого движения два пальца мучителя толчком проникли в тесное лоно.
- Пожалуйста… пожалуйста… Алеида Пресветлая, - шептала стануэсса, извиваясь от ласки мужчины, которого считала не слишком привлекательным и староватым для нее.
С некоторым трудом свободной рукой Лураций, справился с застежкой платья, выпустил на свободу упругие груди госпожи Диорич. Он с жадностью хватал губами набухшие соски, а Эриса жалобно стонала от бесстыжей игры пальцев. Ее лоно предательски истекало влагой самых бесстыжих желаний. И какой был смысл в ее словах, просьбах, мольбах, если сейчас за стануэссу решала, не она сама, а ее трепещущее тело? Многие дни этому телу так не хватало ласки! Ведь Дженсер покинул ее так давно. И даже когда муж был с ней, Эриса не могла назвать его достаточно горячим любовником.
– Гюи, вы коварный мерзавец, - вырвалось с ее влажного рта, но при этом бедра арленсийки податливо раздвинулись.
Частое дыхание прерывалось стонами, и сама она с содроганиями падала все глубже в безумную пропасть близкого оргазма. Теперь Эриса уже не пыталась отстраниться, а начала с алчностью принимать навязанную ей игру. Едва указательный палец Лурация нащупал набухший бугорок между мокрых и скользких складок, как Эриса пронзительно вскрикнула, сдавила бедрами его руку. Дрожа в сладких конвульсиях, она прижалась всем телом к своему истязателю. А через миг они оба очутились на полу, нечаянно смахнув со столика бокал с недопитым вином и вазочку со сладостями.