— Мила, в чем дело?
Поворачивает ко мне голову и часто хлопает ресницами.
— А в чем дело?
— Это я и пытаюсь выяснить. Ты что-то задумала?
— Пф! Что за глупости? — отмахивается она. Лицо заметно порозовело. — Просто думаю о всяком вот и все.
— О чем именно?
— О всяком.
— Ну, о чем конкретно?
Наконец-то, знакомое недовольство!
— Знаешь, иной раз я благодарю бога, что хотя бы мои мысли остаются вне твоих знаний! Иначе бы застрелилась!
— Не преувеличивай, — усмехаюсь я, переключив песню.
— Зачем?! Оставь! Это же Black Bacardi! Я её обожаю!
Возвращаю песню назад и Мила тут же начинает подпевать музыкальной группе.
— Можно вопрос? — вдруг спрашивает она.
— Валяй.
— А у меня когда-нибудь появится золотой билетик?
— Лучше продолжай петь.
— Макс! Тебе сложно ответить что ли?
Сворачиваю в узкий двор цветных многоэтажек, где живет одноклассница Милы. У третьего подъезда останавливаю автомобиль, убавляю звук динамиков и поворачиваюсь к сестре.
— Как долго еще мне выслушивать все это?
— Что — «все это»? — озадаченно спрашивает Мила.
— Не строй из себя дурочку, ладно? Мне осточертело выглядеть идиотом на глазах у бабушки, когда тебе вдруг приходит в голову сказать ей какую-нибудь хрень. Хватит уже говорить об этом, ясно? Не твоего ума дело, что творится в моей личной жизни!
— Поправочка: у тебя нет никакой личной жизни, — вставляет она, махнув указательным пальцем перед моим лицом.
— Повторяю, это не твоего ума дело, Мила, — строго говорю я. — Прекрати строить из себя глупую девчонку!
— А ты перестань вести себя, как идиот! — огрызается Мила. — И это — еще как мое дело! Я просто хочу понять, какой ты там! Что в этих чертовых субботах такого интересного?
— Попридержи язык. Мне двадцать девять лет и я вправе делать то, что посчитаю нужным. А ты ведешь себя, как ребенок, хотя пора бы уже повзрослеть!
— Знаешь, сложно как-то быть взрослой и самостоятельной, когда каждый твой шаг контролируется козлом, у которого не жизнь, а какое-то дерьмо! И у друзей твоих жизнь сущее дерьмо!
— Мила…
— Знаешь, как я объясняю все это? На тебя одного свалилось слишком много людей, о которых нужно заботиться. Ты не был готов к такому. И единственное отвлечение от столь изнурительной работы — субботний вечер раз в месяц, верно?
Несколько секунд Мила смотрит на меня, ожидая ответа, а я и слова не могу вымолвить. Как будто языка лишился за эти несколько секунд. Молча наблюдаю, как она небрежно надевает вязаную шапку и накручивает на руку ремешок дорожной сумки. Если не скажу ей что-нибудь в ответ, она решит, что абсолютно права, а мое молчание тому доказательство.
— Просто ответь мне сейчас, — говорит она тихо, опустив голову. — У меня когда-нибудь будет возможность получить золотой билет? Ты когда-нибудь сможешь показать мне свою другую жизнь?
О закрытых вечеринках Мила узнала случайно. Есть у нее способность появляться в ненужном месте и в не лучшее время. И, пожалуй, если она все-таки свяжет свою жизнь с журналистикой, то это ей пойдет только на пользу — будет хватать сенсацию за хвост.
— Мила, зачем тебе это? — спрашиваю я, коснувшись её руки. — Пожалуйста, выброси из головы этот мусор, ладно? Это обыкновенные вечеринки с выпивкой, разговорами, танцами…
— И девками, готовыми на что угодно, — усмехается она.
На губах появляется слабая улыбка, но вместе с тем несколько угрожающая. Что-то незнакомое промелькнуло в задумчивом взгляде сестры, заставив меня напрячься.
— Ладно, Макс, я пойду, — говорит она, продолжая задумчиво улыбаться. — Хорошего тебе вечера.
5.
Кажется, это ненормально. Моя личная жизнь, подобно снежной лавине, безвозвратно обрушилась с высокой горы, а я спокойно попиваю мартини с апельсиновым соком и не понимаю, какого черта надела на себя облегающее черное платье с высоким воротником. Хотя, это своего рода траур, а в такие случаи принято быть в черном. Пожалуй, я все делаю правильно. Квартира
Илоны выполнена в светлых тонах, оттого и кажется просторной. Сверкающий кремовый кафель, кожаный белый диван и глянцевая барная стойка, отделяющая зону кухни от гостиной. Здесь напрочь отсутствует ощущение домашнего уюта, зато чувства прекрасной жизни хоть отбавляй.
— Нравится мне у тебя, — говорю я, закинув ноги на диван. Сижу, как королева, попивающая дорогой напиток. Не хватает только слуг, массирующих ступни. — Так легко и свободно.