Меньше, чем за две минуты я пойму, как сильно желаю, чтобы он оказался во мне… Сто двадцать секунд и я буду думать о сексе и днем и ночью. И днем и ночью.
— Идем.
Макс тащит меня за собой, расталкивая всех, кто попадается на пути. Я не давала согласия на этот глупый эксперимент в подростковом стиле, но отчего-то не могу воспрепятствовать его началу. Еще секунду назад пыталась все разложить по полочкам, расклеить разноцветные стикеры, типа: «То, что делать нельзя», «То, что делать категорически нельзя» и даже «ОДУМАЙСЯ, КАРОЛИНА!» — на самый экстренный случай. А теперь же в голове снова бардак!
Мы выходим из зала, Макс делает огромные шаги, так что мне приходится буквально бежать за ним, чтобы поспеть и не свалиться. Уверена, он точно знает, куда идет. Какието парни в клетчатых рубашках и одинаковых синих масках здороваются с ним, но Макс лишь коротко кивает им, поспешно направляясь к конкретной двери. Не могу описать свои чувства, все смешалось. До такой степени происходящее кажется абсурдным, что я начинаю смеяться.
— Веселишься? — с улыбкой спрашивает он, обернувшись.
— Давай-давай, пока можешь.
Наконец, мы останавливаемся у темной двери с белой табличкой «Служебное помещение». Макс с силой опускает ручку и буквально вталкивает меня в слабо освещенную комнату с небольшим диванчиком, письменным столом… Оглядываюсь. Эта ведь та самая комната, в которой он впервые поцеловал меня. Я тогда выскочила отсюда, как ужаленная, и побежала на первый этаж, вызывая по пути такси.
— Знакомое место, да? — говорит он мне, закрыв за собой дверь.
— Это сюда ты приводишь всех своих девушек? — интересуюсь я, увеличивая между нами расстояние. Подхожу к окну с плотными занавесками, опускаю взгляд на темный диванчик с декоративной подушкой и гадаю, как много их было здесь.
— Мне нравится эта комната. Кроме меня сюда никто не заходит.
Конечно не заходит, если ты владелец клуба. Макс так и не признался мне в этом, хотя и был заметно недоволен моим предположением.
— Что тебя так веселит? — спрашивает он, сделав шаг ко мне. — Почему улыбаешься?
— Думаю, а что будет, если сюда зайдет жирный дядька? Ну, тот самый, что все это безобразие устроил, — хмыкаю я, украдкой взглянув на него. — Вдруг это его комната?
— Маловероятно.
— Что он сюда зайдет, или то, что он — жирный дядька? — уточняю я, едва сдерживая смех.
Макс усмехается, опустив глаза, а потом задумчиво делает два небольших шага в мою сторону. Когда его взгляд касается моих губ и останавливается на глазах, у меня пересыхает во рту. За несколько секунд его веселое настроение сменяется серьезностью и такой упрямой сосредоточенностью, что из моего горла вырывается писклявый нервный смешок.
— Уже пытаешься сразить меня? — с деланной улыбкой спрашиваю я, пытаясь хоть немного унять собственное волнение. — Время уже пошло?
Молча, Макс смотрит на свои часы и едва заметно кивает. Возможно, для него это всего лишь игра и он во что бы то ни стало намерен одержать победу, но вот я сейчас похожа на малолетнюю девчонку, у которой трясутся колени от сумасшедшего волнения перед поцелуем с опытным парнем. Он ведь будет целовать меня, верно?
Боги! Я же могу уйти отсюда! А еще, могу влепить Максу не хилую пощечину, если только он посмеет коснуться меня. Я ведь само собой не желаю пополнять список девушек, которых он затащил в постель. Тут же оглядываюсь: как таковой постели нет, только письменный стол и диван…
— Сейчас 23:58, — говорит Макс, щелкнув пальцами. — У меня две минуты.
Я снова нервно хмыкаю, оборонительно сложив руки на груди. Отличная тактика: поведать мне о своей безумной стратегии завоевания, а потом на мне же эту стратегию и применять!
Я ведь ни за что не стану играть, зная, какую цель он преследует.
Нет, нет. Ни за что.
— Без рук, — добавляет он, заведя руки за спину. Макс не спеша приближается ко мне, смотрит прямо в глаза, словно пытается загипнотизировать. Когда останавливается напротив, не оставив между нами расстояния, мне становится сложно дышать. Он как будто мой воздух забирает и тайком высасывает энергию. — Видишь этот стол? — спрашивает он низким голосом. Нервно сглатываю, глянув на широкий атрибут мебели. — Я бы взял тебя на нем. Потом мы бы переместились на диван, — с легкой улыбкой продолжает Макс, медленно наклоняя ко мне голову, — и вновь бы вернулись к столу… Я хочу услышать, как ты стонешь, когда кончаешь один раз, затем еще… — его губы едва касаются моих. Он щекочет меня, поддразнивает, продолжая нашептывать свои фантазии.