Большую часть дня провожу в постели, бросает то в жар, то в холод. Нос болит от ядреных капель, что предназначены избавить меня от кошмарного насморка, но эта жидкость как будто расщепляет слизистую, причиняя только жуткую боль. К пяти часам, когда по одному из молодежных телеканалов начинается серия «Дикого ангела» с Наталией Орейро, которой восхищались все девчонки в школе, у меня закрываются глаза. Задремав под трескотню Миларгос и Лины, мне снится моя мама, прихорашивающаяся перед большим круглым зеркалом в своей спальне. Я как будто подглядываю за ней и выжидаю момент, когда она опустит голову, чтобы я смогла выскочить и напугать её.
— Я тебя вижу, — говорит она, проводя пушистой кисточкой по лицу. — Каролина! Не нужно пугать меня!
Не нужно пугать меня.
Каролина.
Каролина.
— Каролина!
— Что?! — подскакиваю я, дернув головой так резко, что в шее появляется жгучая боль. Морщусь, приложив ладонь к пульсирующему участку и смотрю на маму, что стоит надо мной в теплом пальто с меховым воротником. — Мам? Ты что здесь делаешь? Который час?
— Каролина, что с тобой? Ты больна?
Боль в шее не унимается. Осторожно сажусь на кровати, подтянув к себе одеяло, и смотрю на часы: пятнадцать минут одиннадцатого.
— Сейчас вторник? — спрашиваю я, таращась в окно. Яркий свет освещает всю спальню. — Уже вторник?
— Да и нам нужно собираться!
— Куда? Как ты вообще зашла сюда? Мама расстегивает пальто и аккуратно, словно стоит оно целое состояние, кладет его на пуфик у кровати. Она как всегда элегантна: волосы идеально уложены парикмахером, макияж неброский, сделан профессионалом, на шее шелковый шарфик стального оттенка, что превосходно сочетается с темно-зеленым платьемфутляром. Думаю, на эти сборы у нее ушло часа четыре. Она наклоняется к своей (такой же идеальной) сумочке, достает оттуда связку ключей с брелоком в виде ложки и вертит ими в воздухе, как бы отвечая на мой вопрос. Это ключи Миши.
— Ясно.
— Вставай, нам нужно собираться. Приведи себя в порядок, сходи в душ, высуши волосы, а я пока выберу, что ты наденешь.
— Если ты не заметила, то я как бы заболела.
— У Миши сегодня открытие студенческого кафе, — строго напоминает мне мама и, оглядев меня неодобрительным взглядом, нагло вторгается в мой шкаф.
Гляжу как она достает плечики с моими платьями, пиджаками, брюками, а сама же ощущаю такую странную грусть, что хочется плакать. Я знаю, что Миша очень ждал этого дня, беспокоился о каждой мелочи, нервничал, когда что-то шло не по плану и я всегда была рядом. Утешала, вслух представляла, какой популярностью будет пользоваться его кафе у студентов близлежащих университетов, и мои слова всегда вызывали в нем улыбку. Я ведь тоже ждала этот день, чтобы, наконец, увидеть, как Миша будет перерезать ленточку, как его глаза будут светиться счастьем и гордостью за себя самого. А на деле получилось, что я напрочь забыла об этом долгожданном событии.
— Перестань ворошить там все, — говорю я еще сонным голосом, — я не поеду никуда.
— Вот только не надо этих глупых фразочек, ладно? Поднимись, приведи себя в порядок и будь рядом с ним, как и обещала.
— Мам…
— В качестве друга, — нехотя уточняет она и поджимает губы. — Ему будет приятно, Каролина.
— Видеть меня? Девушку, которая бросила его? — со смешком говорю я. — Навряд ли, мам. Я бы съездила, конечно, но не думаю, что это хорошая идея.
— Я прошу тебя, пожалуйста, — мягче говорит она, прижимая к себе одно из моих платьев, — сходи на открытие. Я уверена, ему будет очень приятно. Вы ведь не враги друг другу, вас пять лет отношений связывали… Прошу тебя.
Спустя несколько минут, стоя под теплыми струями воды, я с ужасом представляю себе, как, заметив меня в толпе своих многочисленных друзей, Миша взбесится, грубо потянет меня в сторонку и прикажет немедленно убраться оттуда. Одно радует, если вдруг такое случится, он не станет орать на меня на глазах у всех.
Вопреки желанию мамы, высушенные волосы оставляю распущенными. Игнорирую бежевое платье по фигуре, что лежит на кровати (выбор мамы!) и достаю модные свободные джинсы и черную футболку с надписью Forever Young. Набрасываю удлиненное серое пальто, от чего мама приходит в такой ужас, что у меня вновь начинает раскалываться голова. Прошу её помолчать, потому что чувствую я себя по-прежнему не хорошо.