И, когда мысли готовы с силой затянуть меня в прошлое, в зале под бурные овации друзей и родственников появляется счастливый виновник торжества…с высокой шатенкой, что держит его за руку. Девушка симпатичная, с длинными ногами, что демонстрирует всем короткое платье в синих пайетках, с пышной грудью, о которой я могу только мечтать, и с большущими зелеными глазами. Она как будто из диснеевского мультфильма.
— Вот те на, — шепчет Илона, завороженно глядя на прибывшую парочку. — Сенсация.
И пока Миша благодарит всех собравшихся, я с тревогой замечаю, как многие из присутствующих начинают пялиться на меня в немом недоумении. Как назло нос начинает щекотать, я несколько раз подряд чихаю, прикрыв лицо руками, а когда вновь поднимаю глаза, вижу ошеломленный взгляд Светы, которая не стесняясь вертит головой туда-сюда: от меня к этой диснеевской героине.
Мне неловко находиться здесь, особенно, когда я так паршиво выгляжу на фоне длинноногой незнакомки. Такое чувство, что все вокруг сравнивают нас, и я, прямо говоря, проигрываю.
Мой бывший соизволил состричь свою густую светлую челку, что вечно падала ему на глаза и до ужаса меня выводила. Сколько раз я твердила ему, что без этой громадины на голове он выглядел бы совершенно другим человеком, но упрямец отказывался слушать меня и постоянно недовольно фыркал, мол, я только и хочу, что изменить его, подстроить под какой-то выдуманный идеал. Теперь же передо мной совершенно другой человек: отдохнувший, посвежевший и заметно возмужавший. Черт возьми, неужели мужчины не понимают, что длинные космы лишают их мужественности, той дикой необузданности, что обязана быть в них испокон веков? В мыслях невольно всплывает образ Макса, его короткие темные волосы и колючая щетина, что царапала мне губы… Безумие какое-то, сравнивать бывшего и малознакомого типа, что из самоуверенного самца в мгновение ока превратился в холодный и бесчувственный кусок мяса!
Шмыгаю носом, опустив глаза на свои кроссовки. Несмотря на то, что нас с Максом абсолютно ничего не связывает, мне было очень обидно, когда он так резко отправил меня на все четыре стороны. Да я и не ждала ничего особенного, ни любви (уж тем более!), ни внимания — НИЧЕГО. Но раз уж мы договорились вместе играть какое-то время, неужели нельзя проявить хоть капельку уважения? Мне до лампочки, если честно, что там у него случилось и почему лицо его стало бледнее белых хризантем, но можно ведь было как-то помягче попросить меня уйти?
Тихонько чихаю, прикрыв рот рукой. Илона с сочувствием глядит на меня, и я гадаю, это она из-за моего самочувствия так беспокоится или из-за Миши и его новой пассии, что, наверняка, очаровала всех присутствующих.
— Зря ты приехала.
— Не могу не согласиться, — хмыкаю я, сжав в руке атласные веревочки от подарочного пакета. — Все так пялятся на меня, как будто я голая, а тело у меня покрыто вонючей рыбьей чешуёй.
— Миша похорошел.
— А я превратилась в сопливую замухрышку.
— Возмужал.
— Это все из-за стрижки.
— Надо было раньше так сделать.
— Я говорила ему.
— А эта куколка уговорила.
Сдержанно вздыхаю, коротко взглянув на Илону. Да, подруга умеет подбодрить, что скажешь. Вновь гляжу на улыбчивую парочку, к которой приковано всеобщее внимание, и нервно сглатываю.
И где они встретились? Чем зацепили друг друга? Почему ей удалось заставить его состричь челку, а мне нет?
— Я где-то читала, что после разрыва длительных отношений, человек встречает нового партнера в первые пару месяцев одинокой жизни, — шепчет Илона, не глядя на меня. — И вы с Мишей — идеальный пример.
— Иди ты, — фыркаю я и встречаюсь взглядом с мамой Миши. Она стоит недалеко от сына и так жалобно глядит на меня, что так и тянет выхватить микрофон у блондина и сообщить всем, что со мной, черт возьми, все в порядке и я не собираюсь набрасываться на длинноногую куклу за то, что ей удалось убедить Мишу состричь ту кошмарную челку! — Бесит, бесит, бесит.
Нос снова щекочет. Глаза слезятся и уже через несколько секунд меня настигает беспрерывное чиханье. Приходится отойти в сторону, чтобы фотограф, рыскающий тут и там, не запечатлел меня с красными от слез глазами и влажным носовым платочком.
— Каролина, девочка моя! — говорит мне мама Миши, заботливо обняв за плечи. Она нарядная, с накладными ресницами и в бардовом брючном костюме. — Прошу, не переживай так. Не мучай себя, пожалуйста…
— А? Вы о чем? — с заложенным носом уточняю я, смахнув слезу.
— Поверь, мне очень неудобно за эту ситуацию. Ты мне как дочь. Говорила Мише, что приглашать сюда свою новую девушку будет не правильно. Я знала, что это станет ударом для тебя.