Представительницы прекрасного пола выделялись особенной пышностью нарядов. Огромные платья, состоящие из многочисленных юбок, подметали полы замка. Их узкий верх с высоченными воротниками с широким декольте максимально демонстрировал достоинства каждой дамы. Судя по всему, у здешних мужчин пользовались популярностью высокие и пышнотелые женщины, среди которых я смотрелся как подросток на дискотеке у взрослых. К тому же мои глаза были как раз на уровне их декольте. Стараясь не думать об открывающихся и колыхающихся «перспективах», я принялся оглядываться в поисках своих знакомых. Вот только ни одной знакомой физиономии поблизости не наблюдалось.
Звонко и мелодично ударил гонг. Музыка стихла, оставив лишь тихий гул разговоров, гости повернулись в сторону открывшихся дверей в дальнем конце зала. Громкий, четко поставленный голос объявил:
– Градоправитель Верхнего Новгорода, кавалер ордена Даргора Завоевателя, полковник Гвардии Его Величества Нимрона Третьего Хораг Толстый.
Градоправитель явился на банкет со своей свитой из нескольких человек, среди которых был и мэтр Ортус. Все они чинно проследовали к отдельному столу, стоящему на небольшом возвышении. Когда достойные мужи расселись по своим местам, слово взял сам полковник. Он поименно назвал каждого из нашей четверки и пригласил выйти к нему. Я даже слегка растерялся, когда прозвучало мое имя, однако вовремя заметил в толпе движение и знакомую куртку эльфа. Пристроившись к нему в хвост, я легко добрался до этой импровизированной сцены. Выстроившись в ряд как на параде, мы дружно отдали честь, бухнув себя кулаком в грудь. Это произвело положительный эффект на влиятельную публику. Многие одобрительно закивали, заулыбались, их взгляды потеплели. Лишь один человек смотрел на нас по-прежнему с недоверием и неким недовольством – мэтр Ортус.
Полковник Хораг толкнул вдохновляющую речь, подробно пересказал наши подвиги, в отредактированном варианте конечно же, и поставил в пример нашу доблесть и отвагу. Затем градоначальник лично пожал каждому из нас руку, а слуга принес на подносе четыре серебряных кубка с вином. Закончилась торжественная речь провозглашением тоста.
– За победителей!!!
– За победителей, – разом выдохнул зал.
Снова заиграла музыка, а полковник пригласил нас четверых за свой стол. Когда мы расселись и градоправитель занял свое место во главе стола, появились слуги. Они несли на подносах исходивших горячим паром и убийственным ароматом курочек, уточек и прочую пернатую живность, приготовленную всевозможными способами. Я глядел на эту проплывающую мимо вереницу и сглатывал набегающую слюну. Наконец один из слуг свернул и за наш столик и выставил блюдо, полное каких-то жареных пташек размером не больше воробья. Судя по довольным возгласам сидевших за столом, блюдо было чем-то особенным. Все тот же слуга разложил тушки каждому по тарелкам и полил их густым соусом.
Полковник первым, прямо голыми руками разорвал тушку на части и снял пробу, с наслаждением покивав. Это послужило сигналом остальным гостям приступать к трапезе. Замелькали пальцы, защелкали челюсти.
Я осмотрел стол в поисках вилки, чтобы хоть не обе руки пачкать, и заметил в центре стола с десяток двузубых столовых приборов, больше напоминавших орудия пытки. Да и размерами эти вилки годились разве что для переворачивания стейков. Так и не решившись ими воспользоваться, я аккуратно, стараясь не испачкать свой новый и дорогущий костюм, открутил от тушки крылышко и сунул его в рот, пробуя на вкус, как вдруг под ребра мне впился локоть соседа слева.
– Нет, ты глянь. – Перед носом затрепыхалась жареная птаха. – Тут же мяса на один зуб. Разве это достойная пища для мужчины?
После такой демонстрации мужчина хмыкнул и целиком закинул тушку себе в рот. Челюсти сомкнулись, раздался тихий хруст перемалываемых косточек, спустя несколько секунд все было кончено.
– Я же говорю, на один зуб, – с нескрываемым разочарованием произнес мужчина и вдруг предложил: – Давай лучше выпьем.
Вино было вкусным ароматным и довольно слабеньким, градусов пять-семь, видимо поэтому, мой новый приятель хлестал его как компот, не забывая, правда, закусывать ломтиками ветчины и прочими холодными закусками. В итоге трехлитровый кувшин опустел буквально на глазах, и чем меньше в нем оставалось вина, тем разговорчивее становился сосед.