– Эй, ты, вставай. Отец хочет тебя видеть.
– Чего? Кто? Какого хре?..
Вот блин, только ведь на минутку прикрыл глаза и уже сморило. Двор опустел, всех людей и остальную живность будто корова языком слизала. Лишь надо мной склонился парень в шубейке, накинутой на плечи, и тряс за плечо, как яблоню.
– Вставай. И пошевеливайся давай, мой отец ждать не любит.
– Да иду я, иду.
С трудом поднявшись с лавки, зашагал вслед за парнишкой к тому большому дому. Стоило открыться широкой дубовой двери, как на меня пахнуло ароматами свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. Желудок жалобно квакнул, рот наполнился слюной в предвкушении. Из мира грез и гастрономических фантазий меня вырвал хриплый похмельный голосина.
– С животными нельзя.
В грудь воткнулся толстый, как сарделька, палец, принадлежавший лысому, широкоплечему амбалу в заляпанной кожаной жилетке на голое тело.
Сарделька переместилась левее и ниже и воткнулась в нос Изе, а тот ее лизнул в знак дружбы. Вышибала разве что не подпрыгнул от неожиданности, прижал конечность к груди и внимательно осмотрел палец.
– Куда ж я его дену, ночь на дворе, а он у меня еще маленький.
Здоровяк почесал бритую макушку и выдал:
– Все равно нельзя. За конюшней есть клетки для зверья, посади его туда. Никуда не убежит.
– Ага, щазз. – С этими словами я развернулся и вышел.
Решение проблемы нашлось практически сразу. За углом таверны обнаружился навес летней веранды и пара лавок, на время беседы сгодится, а потом поищу апартаменты на ночь покомфортабельней, от голой земли уже бока болят. Оставив Изю сторожить наши вещички, я вернулся в таверну. На этот раз вышибала меня проигнорировал, однако в дверях на меня едва не налетел давешний парнишка.
– Ты куда пропал? Я же сказал, чтобы шел следом.
Парень схватил меня за рукав и потащил в глубь зала, ловко лавируя меж круглых столов, за которыми сидели караванщики и местные завсегдатаи. В углу за самым козырным столиком возле камина сидели трое. Уже знакомый мне начальник охраны Аргост набивал рот кашей. Купец и хозяин всего движимого имущества, чье имя я так и не удосужился узнать, смотрел прямо на меня, вольготно откинувшись назад и подперев руками стол. И ничем не примечательная с виду старушка. Она сидела ближе всех к камину и грела в руках чашку с горячим чаем.
– Так вот он каков, наш неожиданный попутчик, – обратился купец к Аргосту. – Не очень-то он торопился принять наше приглашение. Думаешь, он решил отказаться?
Аргост молчал, он набивал рот кашей и густой подливой и лишь поглядывал на меня с прищуром. Парнишка обошел стол и теперь стоял позади купца, злорадно скалясь. Я понял, что попал, роли расписаны, актеры заняли свои места. Вопрос лишь в том, эти мужички хотели развести меня и потешиться или меня всерьез проверяют. В любом случае придется выкручиваться, так чтоб и купца не обидеть, и самому не облажаться.
– Уважаемый…
– Оргаир, – любезно подсказал купец.
– Уважаемый Оргаир, прошу простить меня за опоздание. Я не хотел тебя этим обидеть, но в здешнее заведение не пускают дряков, и мне пришлось искать ему временное пристанище.
– Зверя своего, значит, пристраивал. Причина и впрямь уважительная, негоже хозяину отдыхать, покуда звери его не устроены. Раз все в порядке, садись, отведай здешнего особого рагу, оно на выходе такое же острое, как и на входе. И расскажи нам, что заставило тебя одному отправиться в столь дальний путь. Игвар, принеси нашему гостю стул.
На последних словах ухмыляющуюся рожу парня перекосило. Он пробурчал что-то типа: да, отец, и бросив на меня косой взгляд, поплелся искать мебель. Вернувшись через минуту, Игвар притащил самый уродливый и колченогий табурет, который был, наверное, свидетелем самой Бури, и с торжественным видом поставил его передо мной. Стоило мне усесться на эту мебель пещерного человека, как из-под соседнего стола выпрыгнула девушка. Бросив в стоявшее рядом ведро грязную тряпку и вытирая мокрые руки о не первой свежести фартук, она подошла.