– И как мы будем выбираться отсюда? – задал я, наверное, слишком громко, свой вопрос.
На меня уставились пять пар глаз, Торнбрук даже слегка отстранился.
– Что? Все знают, что о побеге нужно думать сразу, как попал в плен, а не ждать, когда от голода ноги переставлять не сможешь.
– Ну, положим, еды у нас достаточно. А вот с водой да, проблемы, – и гном залез пятерней в свою бородищу, почесываясь и хмыкая.
– Хватить болтать, – вмешался капитан.
– Торнбрук, займись обедом, Виолетта, Эредор, проверьте снаряжение и припасы, на вас охрана, а ты, новик, иди-ка сюда.
Я послушно поплелся к Корвусу и только встал смирно, собираясь отрапортовать по уставу, как тут же получил закованным в латную перчатку кулаком в живот.
– Уууххххх.
Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, а капитан присел рядом и спокойным голосом говорит:
– Ты мне тут панику не разводи, делай, что говорят, а свое мнение держи при себе, понял?
– П-понял.
– Вот и славненько. А сейчас сядь у стеночки и не отсвечивай.
Следуя совету Корвуса, я отполз на карачках к стенке подвала и, сбросив надоевший рюкзак с арбалетом, устало привалился к ней. Острая боль прострелила спину от плеча до задницы.
– Бл… Да когда это кончится.
Кривясь от нахлынувших ощущений, принялся сдирать с себя доспехи. Спина ныла все сильнее, по мере того как на пол летели кольчуга, поддоспешник и наконец рубаха. Прикасаться руками к коже было больно, но попытка заглянуть за плечо стала настоящей пыткой. Торнбрук, к тому времени поставивший на огонь котелок, видя мои мучения, решил помочь.
– Стой, не вертись, дай посмотрю как следует.
Гном включил свой фонарик и принялся тыкать пальцами мне в спину. Я молча терпел его издевательства, лишь воя от боли в особо неприятные моменты.
– Ребра целы, синяк только, сейчас мазь приготовлю, подожди.
– Благодарю, лем-лейтенант.
Он хмыкнул и отошел к своему ранцу, попутно помешав ложкой в котелке, и вскоре вернулся с горшочком, сунув его мне в руки.
– Мешай давай и водичку подливать не забывай.
Я лишь кивнул и уселся по-турецки у огня, гном подсел рядом.
– Ты чего это, обиделся на капитана, что ли? Это ты брось. Он тебе за дело врезал. Посмотри на этого парнишку, – Торнбрук кивнул на Ерина, – он тут уже шесть дней с умирающим командиром.
– Он нам уже успел поведать, на них напали днем. Его старшие товарищи вынесли раненого командира, и они вчетвером успели укрыться в этом подвале, пока гаргоилы жрали мага. Сутки сидели не шелохнувшись, потом сержанты решили выбраться и привести помощь, один пошел верхом, Ерин слышал его крики. Другой спустился в подземелья под городом. Что с ним случилось, парень не знает, но по моему мнению, и этот мертв. Когда мы появились, Ерин подумал, что пришли его спасать, а ты давай орать, как нам быть, как спасаться.
– Да понял я, что сглупил, но все равно считаю, что чем раньше, тем лучше.
– Всему свое время, ты закончил мешать? Отлично, давай сюда.
Забрав у меня горшочек и черпанув из него полную ладонь черной, тягучей жижи, он размазал ее по моей спине. Стало даже приятно, легкий холодок успокоил боль, а плавные движения гнома походили на массаж. Пахло, правда, это зелье, как год не стиранные носки, но помогало здорово. Однако гнома это не устроило, его движения стали сильнее и болезненнее, мазь уже не холодила, она начала припекать. Я хотел было вырваться, но гном обхватил меня за шею, слегка придушил и нежно так на ухо прошептал:
– Расслабься, будешь орать, привлечешь гаргоилов.
Основательно намяв мне бока и почти содрав кожу со спины своим массажем, Торнбрук наконец выпустил меня из своих медвежьих объятий.
– Все, одевайся, каша скоро поспеет.
Я осторожно поднялся, пробуя наклоны и повороты, острой боли почти не было. Спина продолжала гореть огнем, как будто я обгорел на солнце. Проклиная все на свете, я осторожно натянул новую рубаху и принялся собирать разбросанные вещи, как вдруг понял, чего не хватает. Пропал мой гартог. Я обыскал все закоулки и руками перерыл песок у входа – ничего.
– Чего ищешь-то? – ехидно поинтересовалась подошедшая Виолетта.
– Гартог посеял. Может, вылезти наверх, глянуть, а? Может, он недалеко где.
– Вот ты болван, ничего умнее придумать не мог? Сейчас вся стая сидит на окрестных стенах, ждет нас, и уж поверь, ждать они умеют.
– Печально, и дед расстроится.
– Не так сильно, как если бы ты голову потерял.
– Да, это точно, кстати, я не знаю, как к тебе обращаться, по званию или по имени?
– Зови меня Виолетта, – и она, развернувшись, пошла к огню, демонстративно покачивая бедрами. Ох уж эти женщины.