– Ерин, а ты не знаешь, что это был за город наверху и откуда эти пещеры? – задал я давно мучивший меня вопрос.
Парень сидел на камне и перематывал портянку.
– Неа, – он с неохотой отозвался, – да и кому эта древность интересна. Все, что тут было можно взять, разграбили до нас. – Он явно не горел желанием поболтать и, натянув сапоги, принялся ковыряться то в носу, то в зубах.
Я поискал взглядом того, кто мог бы ответить на мои вопросы. Эредор отпадает сразу, проще с рыбами разговаривать. Капитан и магесса заняты стратегическим планированием, а попросту спорят, куда идти дальше, у капитана – карта, а у мага чутье. Остался Торнбрук, он сидел рядом с нами, неподалеку от раненого, и складывал свою аптечку. Не успел я рта раскрыть, как он меня опередил.
– Что, хочешь узнать больше? – с ухмылкой повернулся ко мне гном.
– Лем-лейтенант, будь милостив, поделись своей мудростью, – я постарался принять просящий вид и состроить смиренную рожу.
– Ладно, так и быть, пока есть время, расскажу, – повелся на лесть гном.
Он уселся, привалившись к стене, вытянул вперед ноги, сложил на пузе руки в замок и почмокал губами. Затем полез шарить по своим многочисленным карманам, пока не выудил небольшую курительную трубку. Раскуривать гном ее не стал, просто сунул в рот и снова завозился, устраиваясь поудобнее. Я стойко терпел его представление.
– Это был город гномов… ну не совсем, конечно, гномий, больше имперский, но основали и построили его именно гномы. В земле тогда нашли много чего полезного, вот и стали рыть тут шахты, сначала вырос поселок, а затем и город, богатый город. После Бури сюда пришли тысячи беженцев, с ними пришли и болезни, народ мер, как мухи. Одни кинулись спасаться поглубже в шахты, другие, наоборот, рвались наружу, хотели сбежать подальше из города. Чтобы не допустить распространения заразы, город сначала окружили и долго держали на карантине, а потом решили выжечь все дотла. Защищались горожане яростно, каждому хотелось подороже продать свою душу. Последние защитники города заперлись в неприступной цитадели. Тогда осаждавшие применили какое-то особо мощное заклинание, и вся семидесятиметровая башня провалилась под землю. Говорят, те, кто спускался вниз, видели, как на самом дне самого глубокого провала видно пик этой башни и на нем до сих пор реет знамя города.
Я скептически посмотрел на гнома.
– Однако. Но откуда такие подробности в истории, которой семь сотен лет?
Он вынул трубку изо рта и тяжело вздохнул.
– Мой прадед был среди тех, кто сжег этот город.
– Как же так получилось, что башня рухнула, а шахты под городом целые?
– Я же говорю, гномья работа, – и он провел рукой по гладкой стене пещеры, – смотри сам, ни балок, ни подпорок, ни перекрытий, только стены, ну и немного алхимии. – Резкий хлопок о стену. – Ладно, хватит болтать. – Гном спрятал трубку и стал подниматься на ноги.
– Погоди, еще вопрос, почему мы идем в глубь шахт и спускаемся все ниже?
– Потому что все входы и выходы с восточной стороны поста засыпаны давным-давно. Выйти на поверхность можно только с западной стороны, там гоблины постоянно новые норы роют.
– А им-то зачем?
– Живут они тут, на крыс и прочую живность охотятся, мы к ним не лезем, они к нам не суются.
– Понятно.
– Ну, раз понятно, хватайте носилки и пошли.
Наверху зашелестело, и с потолка посыпались мелкие камешки. Гном тут же прыгнул на меня, сбивая с ног и воя во всю глотку:
– К оружию!
В слабом свете алхимических фонариков замелькали быстрые тени. Ерин встрепенулся, вскочил и тут же упал, подмятый огромным пауком, упавшим от куда-то сверху. На бессознательное тело раненого Лугаса упало сразу двое. Со стороны капитана раздались крики и звон стали. Ерин дико завопил, барахтаясь под пауком, а тот прогнулся, вскидывая хелицеры, и всадил их бедняге в живот, не спасла даже кольчуга. Крик моментально оборвался, переходя в бульканье. Подскочивший гном с хеканьем крутанулся и как битой ударил паука в бок своим посохом, отшвыривая в сторону. Атаковавших старлея пауков одна за другой пробили длинные стрелы. Неподалеку грохнуло, и все стихло. Я сидел на пятой точке, пораженный увиденным.
– Надо уходить, на запах придут другие, – капитан взмахнул клинком, стряхивая кровь.
– Что с Ерином и Лугасом?
– Мертвы, оба, – упавшим голосом сообщил гном.
Я на коленях подполз к парню, все еще не веря своим глазам. Лицо Ерина исказила гримаса ужаса, рот распахнут в безмолвном крике, оттуда медленной струйкой вытекала кровь. В животе две дырки, как пулевые ранения, вокруг них зеленая слизь. Подружиться я с этим парнем не успел, но умереть вот так… Только что же с ним разговаривал. Это мог быть и я.