– А другие маги как?
Магесса устало вздохнула, но все же ответила.
– Магия огня иссушивает тело и внутренние органы, поэтому огневики все такие пухленькие. Впрочем, как и маги воды, или подсушишь жирок, или высохнешь, как мумия. Магия воздуха отражается на нервах, поэтому, кстати, среди воздушников столько психов и просто кретинов. Говорят, правда, им помогает медитация и самоконтроль, но от дурости они не спасают.
– Ясненько. А с Торнбруком что? – повернулся я вновь к капитану, который уже оделся в исподнее.
– О боги, сегодня что, день вопросов?
– Делать-то все равно нечего, – скрепя сердце я вырвал несколько листов из своей книги и стал набивать сапоги скомканной бумагой.
– Долго он так валяться будет? И может, его раздеть все-таки?
Гном лежал у самого огня, все еще без сознания, и от его комбеза шел пар.
– Ооо нееет, – Виолетта затряслась от смеха, – Торнбрука голым ты точно видеть не захочешь. Хотяяя…
– Эй, эй, я вовсе не про это. Просто забочусь о товарище. И на будущее, мне нравятся женщины…
– Ага, значит, на мою задницу ты все-таки пялился? – магесса выставила на меня указующий перст.
– Конечно, пялился, – достала она меня, – и вообще ты ее сама напоказ выставила!
– Что-о-о?
Лицо Виолетты вдруг стало злым и хищным, глаза сжались в узкие щелки, а вокруг предмета спора земля пошла волнами.
– Да чего ты кипятишься.
Я выставил вперед руки в примирительном жесте.
– Ты и с той стороны тоже очень красивая девушка!
– Уа-ха-ха-ха, – капитан заржал так, что чуть не свалился в огонь. Рядом с ним загибался от беззвучного смеха вечно невозмутимый Эредор.
Реакция Виолетты на мои слова была, мягко говоря, неоднозначной. Она покраснела, как свекла, потупила взор и, явно смущаясь, ответила:
– Благодарю.
Затем снова стала прежней фурией.
– А вы, два болвана, вместо того чтобы ржать, поучились бы, как комплименты даме делать.
– Не волнуйся, Андрей, с Торнбруком будет все в порядке.
А голосок-то прям ласковый. Ничего себе, назвал девчонку красивой, а она уже и растаяла. Или в мире у них негусто с сантиментами, или это только в армии так все сурьёзно.
– Я поясню, – Виолетта оставила свои тряпки и подсела ко мне поближе. – Погружаясь в себя и концентрируясь, алхимики управляют процессом слияния на гораздо более высоком уровне. Объединяя порой абсолютно разные, по сути, вещи, чтобы получить нечто новое или более мощное. К примеру, компоненты огненного зелья, которым Торнбрук разогнал пауков. В твоих или моих руках их смесь была бы не страшнее вот этого костерка. Но под влиянием Торнбрука они превратились в мощное пламя, испепелявшее этих гадов на месте. Побочный эффект такой концентрации временная потеря сознания.
– Это понятно, но что же, он так и падает в обморок после каждой концентрации?
– Не каждой, то, что ты увидел недавно, было далеко не рядовым случаем.
В разговор вмешался посерьезневший капитан.
– То, что Торнбрук сделал, сможет повторить отнюдь не каждый эксперт магии огня. Вообще-то он не очень любит пользоваться этой штукой. Не знаю, понял ли ты, но тогда на кону были наши жизни. И если бы не лем-лейтенант, кормил бы ты сейчас паучьих детенышей своими кишками.
– Капитан Корвум, я восхищаюсь действиями лем-лейтенанта Торнбрука, и я вовсе не хотел его унизить или обидеть. Мои вопросы связаны исключительно с попытками понять принципы действия алхимика в боевой обстановке.
Эти мои слова несколько охладили пыл капитана, а эльф и магесса стали поглядывать на меня как-то по-другому. Следующие два часа мы просидели молча, размахивая у огня сохнущей одеждой. Корвум протирал тряпочкой свои железки.
– Дольше нам оставаться здесь не стоит. Собирайтесь, – скомандовал Корвум, доставая из рюкзака сложенную карту.
Вместе с Виолеттой и Эредором они принялись обсуждать, каким путем лучше пойти. Когда же я решил тоже глянуть на карту, Корвум быстро ее сложил и спрятал обратно. Вот жешь конспиратор хренов. Я и сам рисовал в книге по памяти пройденный путь, заодно прочел про паучков. Оказывается, их ядовитые железы довольно дорого стоят на рынке.