Старые покосившиеся мостки, проложенные по кочкам, давали начало едва заметной тропке, убегавшей в глубь густого подлеска. Уже в кромешной темноте и начавшем накрапывать мелком дождике тропинка привела меня к высокому частоколу из грубо отесанных бревен. Пройдя практически на ощупь вдоль забора, я, наконец, выбрался на дорогу и очутился перед воротами, в которые тут же забарабанил.
– Кто там шастает? – раздался сверху сиплый недовольный голос.
– Это я… в смысле дайте воды напиться, а то так жрать хочется, что переночевать негде.
Однако охранник моей шутки не понял и чуть погодя выдал:
– А ну иди отседова, попрошайка, пока стрелу в пузо не получил.
– Ладно-ладно, не кипятись, уже ухожу, только скажи, как до города добраться? В какую сторону идти?
– К лешему иди, тебе там самое место.
За воротами послышалась возня и громкий шепот.
– Борода, ты чего? Видно же, что это просто путник, заплутал небось.
– Ты, Махоня, совсем дурачок? – ответил ему второй чуть тише. – Мало тебя батя порол за твою доверчивость. А ежели он бандит какой? – А потом грозно и громко уже для меня добавил:
– Уходи, чужак, не то собак спущу.
Судя по тому, что упомянутые собачки отозвались утробным рычанием, это были не наши деревенские кабыздохи, способные только громко лаять.
– Ладно, – пробормотал я себе под нос, – утром приду. – Может, при свете дня местные будут поспокойнее, и уже громче вслух произнес. – Не надо собак, ухожу я.
Ночевать пришлось в придорожных кустах, натянув на ветки развернутый спальник и прижавшись, друг к другу. А дождь все шел и шел, мелкий, противный, моросящий. Поспать в такой обстановке, конечно, не удалось, так что как только чуть рассвело и со стороны деревни послышался шум, я стал вылезать из своего убежища.
Над воротами, прикрытый сверху козырьком от стрел и дождя, прохаживался человек в смешном шлеме, очень похожем на кастрюлю, в которой вырезали т-образную щель для глаз и носа. Все бы ничего, да только с боков отчего-то позабыли срезать ручки, из-за которых терялся весь боевой вид.
До ворот оставалось шагов десять, когда страж меня окликнул:
– Эй, опять ты, чего тебе надобно?
– Мне бы дорогу до города узнать, заплутал я в ваших болотах.
За воротами парня окрикнули, и кастрюля исчезла из поля зрения. Спустя мгновение сбоку скрипнула маленькая низенькая дверца и из нее, согнувшись в три погибели, выбрался звероватого вида детина, заросший, как орангутанг, рыжими волосами. Зыркнув на меня из-под кустистых бровей и задержавшись на гартоге, он промычал:
– Ну?
– Я из Новгорода, по ягоды ходил да заблудился в вашем болоте.
– Ну, – снова промычал недовольный рыжий.
– Мне бы дорогу до города узнать.
– Вот дорога – и он плюнул себе под ноги.
– Далеко до города? – не отставал я.
– День-два, – детина неопределенно пожал широченными плечами.
Пока я раздумывал, что бы еще такого спросить, рыжий уже отвернулся и ужом проскользнул в маленькую дверку, буркнув напоследок:
– Уходи.
Поняв, что больше мне здесь ничего не светит, я поплелся назад.
Изя, как верный пес, сидел и охранял вещи, вернее делал вид, что охранял. На самом деле он старался задницей прикрыть следы своих преступлений, а именно попытку добраться до запасов мяса. Скосив виноватые глазищи на сторону, он всем видом показывал, что совсем-совсем не виноват и плотно завязанный мешок сам пытался развязаться.
– Кто тут у нас ворует, аааа – громогласно спросил я.
– Тебе не стыдно, а? Еды и так хрен да маленько, так ты еще и в одну харю все стрескать хотел, да? Смотри на меня, когда я с тобой говорю.
Не знаю, есть ли у животных совесть, но чувство вины у ящера точно было, и он просто сгорал от него.
Вот только последствий такого мощного чувства я не учел, и оно перекинулось на меня. Теперь и я себя чувствовал виноватым, что так накричал на бедную животинку, которая всего-то хотела кушать.
– Ладно. Мир. Будем считать, что ты меня ждал и хотел приготовить завтрак. Ну-с, что у нас сегодня? Кофе и круассаны?
Несмотря на то что кусок сырого мяса, припасенный для Изи, начал уже пованивать, ящер его слопал за милую душу. Я же заморил червячка остатками змеиного шашлычка, решив, что налегке и до дому бежать быстрее.
К обеду слегка распогодилось, но когда я вышел с деревенской дороги на тракт, снова полил дождь. Чтобы хоть как-то от него уберечься, пришлось укрыться остатками спальника как плащом. Изя одному ему известным способом свернулся за спиной калачиком и теперь, укрытый от дождя, спал.