– Твою ж мать…
– Вставай. Чего разлегся? Чай, не на девке голой. Давай дуй на исходную, – недовольным голосом сказал Торнгрим. – Отдыхать будешь когда пройдешь всю полосу не упав.
И ведь проклятый гном не шутил. Видя, что я слишком медленно иду к старту, он придал мне ускорение своей палкой, а затем снова встал у своего колеса.
Уже потеряв счет попыткам, отбив все что только можно, расквасив нос и набив с десяток шишек на моей лысой многострадальной голове, я наконец-то смог преодолеть ненавистное бревно. Да только впереди был еще с десяток препятствий, и они тоже пришли в движение. Толстые дубовые чурбаки, висевшие на перекладинах на манер боксерских груш, теперь раскачивались из стороны в сторону. Раньше я пролетал сквозь этот строй, расталкивая их плечами, но не сегодня. Конечно, стоило дважды подумать, прежде чем ломиться напролом сквозь этот хаос, да только грозные окрики Торнгрима не оставили мне выбора. Оказавшись в самой гуще шатающихся бревен, попробовал от них увернуться, но не тут-то было. Меня стало мотать из стороны в сторону. Сквозь треск и грохот донесся крик гнома:
– Ритм, лови ритм.
Поймал. Бревнышко. Оно садануло мне в спину с такой силой, что я вылетел из этой молотилки, как пробка из бутылки. Пролетев еще пару метров вперед, я врезался головой в опорный столб и отключился. Стило мне со стоном приоткрыть глаза, как перед самым носом нарисовалась обеспокоенная гномья физиономия.
– Живой? Живооой. Ну вот и молодец. – Торнгрим тут же заулыбался, сверкнув сквозь густую бороду двумя рядами крупных белых зубов. – Так и быть, на сегодня можешь быть свободен, отдохни, к роже че-нить холодное приложи. А завтра с утречка продолжим тренировки.
По совету деда, или скорее по его ворчанию, мол, нечего скотине без дела по дому шляться, дряка тоже приобщили к тренировкам. Как и говорил ветеринар, Изя быстро пошел на поправку и через две недельки уже бодро скакал вокруг меня по лужам. Только к спаррингам Изю не привлекали. Торнгрим наотрез отказался иметь дело с дряком, заявив, что он учит только двуногих. Так что дряк просто бегал за мной, таская в переметных сумках на спине по десятку камней.
Однажды во время пробежки вокруг внутренней стены нам повстречался эльф с настоящим черным дряком. Зрелище было впечатляющим. Матово-черная чешуя на великолепном животном, казалось, поглощала солнечный свет. Метр с гаком в холке, широкая мощная грудь и мускулистые лапы делали его похожим на огромного бойцового пса. Изя испуганно прижался к моим ногам. Клыкастая лошадка процокала неубирающимися когтями по мостовой мимо нас с грацией черной пантеры, не удостоив даже мимолетным взглядом, как, впрочем, и ее хозяин.
– Вот, Изя, будешь есть кашу и упорно тренироваться, тоже таким вырастешь.
Дряк фыркнул и потряс зеленой черепушкой. Попытка догнать и разговорить эльфа не увенчалась успехом. Едва притормозив, он посмотрел на меня со смесью брезгливости и недоумения. Скривив свое утонченное личико в легкой ухмылке, эльф высокомерно отвернулся и молча пошел дальше. Ясно, за здорово живешь тут лишь кишки выпустить могут, а помогать точно никто не станет.
После полудня я шел на свою новую работу. Ее подкинул мне один гном-оружейник, когда я с успехом починил дробилку Гарина. Всего и делов-то было заменить шестерню со стертыми зубьями. Правда, на поиски подходящей замены ушло два дня. Я-то, по обыкновению, думал, раз есть приборы, значит, должны быть и магазины с расходниками и запчастями, оказалось, не все так просто.
– Зачем тебе она, грузилом на сеть, что ли? – с откровенной иронией в голосе спросил очередной торговец металлическим хламом, в лавку которого я заглянул в поисках похожей шестерни. Объяснив чуть ли не на пальцах, что мне нужно, и даже притащив сломанную деталь, я вдруг понял, почему мои вопросы поставили оружейника в тупик. У местных кузнецов не было стандартов производства, все делалось вручную, на глазок да на зубок. А взаимозаменяемость деталей вообще никто не рассматривал. Оно и понятно, при таком подходе, качество сборки было на высоте и вещи работали десятилетиями, а то и веками. Здесь не было супермаркетов и дилерских центров. В подавляющем большинстве случаев мастер сам делал и продавал свой товар, к нему же приносили и на ремонт. Исключение составляли лишь именитые мастера, клеймо которых имело мировую известность. С вещами, произведенными до Бури, дело обстояло иначе, старых мастеров уже не осталось, а новые делали свои и по-своему. В итоге чинить этот антиквариат никто не собирался, сломалось – сразу в переплавку. Когда же до мастера-оружейника, наконец, дошло что я от него хочу, он живо поставил на уши своих подмастерьев, раскочегаривших горн, и изготовил нужную деталь.