– Нет, ну а чего? Если мало, ты можешь подложить туда тряпочку. Я слышал, многие люди так делают.
– Я своим размером доволен. Меня волнует его сохранность, зима все же на улице.
Я постарался пониже одернуть полы куртки. Финалом стали жутко неудобные ботинки на пару размеров больше, с пряжками в виде бантиков. Вдобавок портной заломил за весь комплект несусветную цену в пятьдесят три серебряные монеты. Совместными усилиями нам удалось сбросить цену до сорока двух, но даже такой суммы у меня при себе не было. Хвала богам, портной согласился подождать часок-другой, пока я сбегаю за монетами.
Мое решение распотрошить кубышку дед поначалу встретил ворчанием, но между тем согласился, что в приличном обществе надо и выглядеть соответствующе. Решив денежный вопрос и оставив портного доводить до ума костюм, мы втроем отправились в ближайший трактир. Принявший на грудь Атамил еще не захмелел как следует, но язык у него развязался окончательно. И бедного эльфа снова понесло. Для начала он признался мне в братской любви и верности. Потом начал с жаром доказывать, что без моего чуткого руководства они бы все там погибли. И он, и Мирном, и Олтан, и Колин. Вспомнив о Колине, эльф и вовсе разрыдался, как девчонка. Ему стал подпевать Изя из-под стола. Первого пришлось утешать и отпаивать пивом, а второго заткнуть тарелкой с едой, обильно политой горчицей и прочими специями. Вообще-то дряк ел все подряд, но особое удовольствие он испытывал, поглощая острые блюда, и чем острее, тем лучше.
Хнычущий Атамил производил гнетущее впечатление, и скоро на нас стали поглядывать с нескрываемым раздражением. Многие из отдыхающих сегодня в трактире уже не прочь были пустить в ход кулаки. Пока их останавливал дряк под столом, и ждать, пока зеленый змий победит страх перед зеленым ящером, я не стал. Вытащив из-за стола Атамила, забросил его на плечо, и мы нестройной походкой направились на выход. До дому добрались без происшествий.
Наконец настал знаменательный день. Я нарядился в новую одежку и сидел на табурете, выслушивая последние наставления деда.
– На вино не налегай. Не хватает еще, чтобы ты напился. Будь вежлив и учтив. О себе особо не распространяйся. А вообще просто постарайся не опозориться.
Когда же он начал свою речь по второму кругу, я взмолился.
– Дед, ну хватит, что я, мальчик, что ли. Понял я, понял. Ни капли в рот, ни сантиметра в ж… ааааййй. – Дедова трость пребольно стукнула меня по темечку.
– Вот-вот, и за языком следи.
– Хеш-хеш-хеш, – снизу донесся шепелявый смешок Изи.
– А ты, насмешник, останешься сегодня дома.
После того случая в чумном доме дряк взял в привычку наведываться в мои сны, которые к тому же, как назло, стали невероятно яркими и запоминающимися. В этих снах нам было легко понимать друг друга, не так как с дедом, но все же лучше, чем при дрессировке. Именно после этих снов у дряка проснулось своеобразное чувство юмора и желание говорить. Произносить слова он, конечно, не мог и компенсировал это громкостью и задором. Неожиданно вклиниваясь в разговор, Изя выдавал убийственный набор визгов, свистов, хрипов и шипения, а потом смотрел на меня взглядом, полным щенячьего восторга, мол, смотри, и я так могу.
В дверь настойчиво постучали.
– Андрей, выходи живее.
На пороге стоял Атамил. Глядя на эльфа, мне сразу полегчало. Его перламутровые лосины и зеленая куртка повторяли мой собственный наряд, только различных украшений и вышивки на ней было побольше. Еще на плечах красовался плащ-накидка, в который бедный эльф старательно укутывался.
– Что, приятель, джингл белс?
– Не понял, ты о чем?
– Я говорю, колокольчики уже звенят? – и намекнул взглядом на его причинное место.
– Иди ты в баню, лезь в коляску давай, пока я не передумал.
Уже залезая в поданный экипаж, запряженный серей понурой лошадкой, я услышал голос деда:
– Эй, Атамил, присмотри за ним, как бы чего не натворил.
На скрипучем тарантасе, который, казалось, собрал все кочки и неровности по дороге, мы за каких-то полчаса добрались до замка градоначальника. В этот раз мы подъехали с парадного входа, на территорию которого раньше доступ мне был запрещен.
На площади перед дворцовой частью столпилось довольно много разномастных экипажей, отчего в воротах даже образовалась пробка. Я уже было хотел выйти из кареты и добежать до парадного входа на своих двоих, но Атамил схватил меня за руку.
– Куда собрался?
– Да тут два шага, успеем добежать, не замерзнем, а то я в этой телеге уже весь зад себе отбил.
– Сиди, так положено.
Я со стоном опустился обратно на жесткую, деревянную скамейку, выполнявшую здесь роль сидений. Когда очередь дошла до нас, я уже почти был готов плюнуть на условности и покинуть экипаж. Но вот дверца распахнулась, и передо мной предстал мальчонка лет десяти, в безрукавке из овчины и несуразной шапке.