— Приехали!
Авиапланер мягко приземлился, к трапу катились резвые голубые машинки, похожие на озабоченных божьих коровок. Держась за руки, люди вышли из полупустого салона, горячий воздух пах морской солью и цветущими магнолиями. Высоко в небе парил серебристый дирижабль. На борту горели яркие буквы.
— Что там написано? — прищурился мужчина. — По-гречески и по-английски…
— Реклама. Обычное дело… Прямо сейчас пойдем?
— Завтра. Сегодня — пляж, море, фетаки, метакса… и любовь.
Они сели в машину и помчались по узкой дороге, живописно петляющей среди невысоких гор. Через полчаса на горизонте показалась синяя полоска моря.
До начала туристического сезона оставалась еще пара недель; хозяин отеля — немолодой, словоохотливый грек — не отпустил русских друзей, пока не напоил их вином собственного изготовления. Ольга искренне призналась, что ничего вкуснее в жизни не пробовала. Они распрощались с гостеприимным хозяином и отправились на пляж. Ласковые пенные барашки с шорохом накатывали на прибрежный песок. Пляж был пустынным, супруги разделись донага и долго с наслаждением барахтались в теплых водах Ливийского моря. Здесь ничего не изменилось за последние несколько тысяч лет. Те же горы, море, солнце, горячий песок и сладкий воздух, который можно было пить стаканами; он нежно пригревал кожу. Девушка провела пальцами по рваным шрамам на спине человека.
— Болит?
— Вот сейчас — нет…
Она тронула губами его соленую кожу. Куски мяса вырваны словно железными щипцами, воспаленная багровая окалина ран похожа на смеющийся рот клоуна.
— Роберт Стадник — теперь начальник полиции Агио-Петрополиса.
— Я знаю… Славный парень. Во время эпидемии помогал страдающим людям.
— А заместителем у него работает забавный англичанин, вечно пьяный весельчак, забыла фамилию…
— Перкинс, — улыбнулся Артур. — Только он такой же англичанин, как мы с тобой — греки. Я видел его интервью. Человек, переживший эпидемию. Хороший мужик.
— И этот Стадник пожертвовал какой-то очень известный алмаз в Фонд помощи пострадавшим от вируса.
— Молодец…
— Сычевым дали по десять лет островов, они оказались завязаны в делах Милича по самые уши. Скупой гений не платил своим поклонникам…
— Трудно им там придется без Ассоциации! — усмехнулся мужчина. Он собрал в пригоршню золотой песок, и крохотные песчинки сочились сквозь неплотно сжатые пальцы.
— Ассоциация свингеров запрещена законом! Ее имущество арестовано…
— Я слышал об этом… — Он перевернулся на спину, скрипнул зубами.
— Болит? — Девушка метнулась к любимому, золотые волосы рассыпались по плечам, на верхней губе чернела крохотная родинка. Он прижался к ней губами, женщина задышала часто, прерывисто, ладони скользили по его телу, избегая трогать страшные шрамы…
Потом они просто молча лежали, бездумно глядя в небо. Отсюда дирижабль был похож на странную толстую сигару.
— Быть может, нет смысла ждать до завтра? — Девушка поднялась на локте, нежные локоны тронули лицо мужчины.
— Ты будто мысли мои прочла! — усмехнулся он. — Пойдем! — Он поднялся на ноги: большой, сильный, с широкими плечами, узкой талией и удивительной, волшебной улыбкой, от которой его суровое лицо преображалось.
Они быстро оделись и зашагали по песчаной косе. Возле отеля, под тентом, гостей уже поджидал грек. По бокалам было разлито пенящееся молодое вино.
— Он нас споит! — шепнула девушка.
Выпивая с дружелюбным хозяином, мужчина обратил внимание на рекламный проспект, светящийся на экране монитора. «Фирма «Иллюзион»! Первый сеанс — бесплатно!»
— Вы не хотите посетить это шоу, Димитрис?
— Зачем? — Грек пожал плечами, пододвинул блюдо с фруктами.
— Говорят, очень красочная иллюзия. Можно заказать путешествие в любую эпоху, в любое место на планете!
— А чем плохо здесь? — Димитрис обвел рукой утопающий в зелени сад. — Море, солнце, хорошие друзья… Вот вы приехали, и я счастлив. А счастливому человеку не нужны иллюзии. Ему и так хорошо. Ямас! — Он поднял наполненный бокал…
В «Иллюзион» супруги попали уже к вечеру. Пронзительно, будто в последний раз в своей жизни, пели сверчки, в море тонула серебристая лунная дорожка. Девушка тронула кнопку вызова — дверь распахнулась, на пороге стоял улыбающийся дворецкий. Черные кончики острых ушей волнительно трепетали. Так Рамзес радовался…
Эпилог
— Вы оказали мне услугу, дорогой Рыцарь! — Мастер был одет в неизменную тогу, на груди висел хрустальный шар, серые глаза доброжелательно смотрели на гостей. Рамзес был без грима: острые уши, черные когти, змеиные глаза и жутковатого вида клыки торчат из плоскогубого рта. А вот Анджела теперь предстала в облике очаровательной шатенки. Ее невозможно было узнать, кабы не чудесные голубые глаза куклы и незабываемая текущая походка юной тигрицы.