— Вот этот корабль прилетал последним? — Указываю на верхнюю строчку — изображенное судно ничем не напоминает тот корабль, что меня сюда доставил. Его можно было сравнить с до неприличия разжиревшим бегемотом, а «мою» летающую тарелку — с дельфином.
— Последним был тот, с которого тебя вышвырнули. Но он, как ты видишь, не отмечен в журнале. А тот, на который указываешь, прилетал вчера. Торговцы из местного отделения Лиги. — Разворачивает меня к себе лицом. Черт, он и правда такой сильный или броня оснащена усилителями? — Запомни, тебя сгрузили с него перед отлетом. И продали нам. Понял? — Недвусмысленное у него выражение лица. Если скажу «не понял», будут бо-о-о-ольши-ие-е неприятности.
— Чего ж не понять-то? А Лига разве занимается работорговлей? — Мне не хватает знаний о мире, в который я попал. Катастрофически не хватает! Некоторые вещи на амнезию не спишешь.
— Чудной ты. Лига занимается всем, что приносит деньги. Пошли, Бид уже, наверное, приготовил пожрать!
Лим ведет меня в соседнее помещение. Пройдя пелену дверей, сбиваюсь с шага. Чрезмерно отличается оно от всего виденного ранее. Нет, с точки зрения архитектуры все так же — и материал стен и пола такой же, но… Два ряда по двенадцать пустых ДЕРЕВЯННЫХ (!) кроватей вдоль стен. А в центре помещения длинный, грубо сколоченный опять же из деревянных, плохо обработанных досок стол. И табуреты! Неудобные, без намека на спинку, массивные табуреты!
Как это вяжется с виденным ранее? Космические корабли, обычная гравитация на планетоиде размером с «песчинку» по меркам космоса. Высокотехнологичная броня, шокеры… И тут же рядом примитивная дубинка в руках охраны и почти первобытная мебель!
— О! Скатерть сама пришла! — За центральным столом Бид что-то разогревал в очень похожем на медный котелке. Разогревал на примусе!
— Поедим так, не раздевай парня. — Понятно, откуда пятна на моей «тоге». Укутался в скатерть… — Чем порадуешь?
— Кашей, греча с куриными желудочками.
— Что, опять?! — Лим снимает перчатки, но не бросает их на стол, а аккуратно вешает на пояс.
— Найди что-то другое и приготовь! — Бид в ярости кидает деревянную мешалку на стол.
— Не кипятись, просто третий день одно и то же. Надоело!
— А я поем с удовольствием и кашу! — Честно говоря, и сырое мясо воспринял бы сейчас как пир.
— А тебя вообще не спрашивали. Будешь жрать, что дадут. — А я что, против? Главное, чтобы дали поесть, а что — неважно.
Лим протягивает мне ложку. Вполне обычную столовую ложку, алюминиевую. Бид достает из плетеного напольного ящика металлические глубокие тарелки и с грохотом швыряет их на доски стола. Порция, которую положили в мою тарелку, порадовала своей величиной. Может, кормят тут и не разнообразно, зато дают много.
Теперь надо взять себя в руки. Не дать себе накинуться на еду и судорожно вычистить всю тарелку. Надо есть аккуратно, не торопясь, тщательно пережевывая даже самую мелкую частицу пищи. Не для того, чтобы показать свою «культурность» перед тем, кто пленил, а для того, чтобы желудок не отторгнул еду. После голодовки такое бывает часто, можно даже умереть от переедания. Никогда не думал, что удержаться от жадного запихивания еды себе в рот так трудно.
— Голодал раньше? — А Лим не так прост, умеет подмечать детали.
— Наверное, — отвечать честно себе дороже.
— То и видно. — Собеседник брезгливо заглатывает целую ложку, не пережевывая. Это легко, с его-то пастью. Но, невзирая на вид обычного мордоворота, Лим пугает меня гораздо сильнее, чем его явно сумасшедший напарник-садист.
— А где остальные? — киваю на застеленные спальные места. Не верится, что космопорт охраняют всего двое.
— Наказаны! — Бид ржет во все горло, разбрасывая куски еды по столу и полу. — Четвертый день ночуют под открытым небом с другой стороны посадочного поля. — Тьфу, он смеется, как кабан хрюкает. Противно, но виду показывать нельзя.
— Точно не помнишь, чем занимался раньше? — Лим все продолжает гнуть свою линию, выведывая о моем прошлом.
— Не-а, — как можно более легкомысленно пожимаю плечами, не опуская ложку.
— Лови! — Видно, я и правда сильно ослаб. Кинутый Лимом предмет ударяется о грудь и падет мне в тарелку. Черт! Он бросил в меня шокер!
— Не-э, Бид, он не флиб и не благородный. — Не стесняясь, лезет ко мне в тарелку немытыми руками, возвращая оружие себе. Уф, а ведь будь я в форме и поймай шокер, мог бы схлопотать выстрел из зажатого в руке Лима пистолета. Причем по тому, как поспешно Лим убрал оружие в правую кобуру, видно, это не парализующая игрушка, а что-то более убойное.