— Дикость какая! — Ольга поставила недопитый бокал на стол и с отвращением сморщила носик.
— Такое время, такие нравы… — кивнул Мастер.
— А зачем вы нам это рассказываете? — Артур посмотрел на темную картину. — Меня интересует судьба партнера, а не талантливого алкоголика из прошлого.
— Объясню. Каждое время рождает своих героев. Проекции эпохи отражаются в их мыслях, мечтах и действиях. Боюсь, вам не удастся постичь логику вашего партнера, Артур Николаевич. Есть такой термин — обаяние героя. Вы рискуете попасть под обаяние вашего партнера…
— А что в этом плохого? Это всего лишь вымышленный персонаж.
— Ни в коем случае. Артур из двадцатого века — это абсолютно реальный человек, обладающий страстями и желаниями, свойственными его эпохе. Я ведь не просто так рассказал историю про крепостного художника. То, что было вполне естественным в начале девятнадцатого века, казалось неприемлемым на рубеже двадцатого и двадцать первого столетий и уж совершенно немыслимо — сейчас, в эпоху общего благоденствия, когда нужда и болезни не грозят даже малоимущим. Попав под обаяние своего партнера, вы начнете жить его ценностями, которые совершенно не попадают в такт нашего времени. И тогда…
— Что тогда? — Мужчина слышал, как яростно колотится в груди его сердце. Словно зверек в тесной клетке.
— Тогда вы захотите остаться там, в мире собственных иллюзий!
— Но ведь это невозможно! — воскликнула Ольга.
Мастер хотел ответить, но прозрачный шар вспыхнул пурпурным цветом, и человек вежливо поклонился.
— Время вашего сеанса, господа!
— Но вы так ничего и не рассказали про моего партнера! — воскликнул Артур.
— Честно говоря, я надеялся унять ваше любопытство…
— Любопытство — самый сильный человеческий инстинкт… — пробормотал мужчина. Где он это уже слышал?
В комнату неслышно вошла Анджела, она держала в руках прозрачные пакетики с маячками и неизменные капсулы на подносе. Артур оттянул мочку левого уха, давая возможность квадратику впиться в кожу, и проглотил таблетку.
— Вчера больно было его отдирать! — недовольно проворчала Ольга.
— За время сеанса маячки привыкают к хозяевам, — виновато улыбнулась девушка, — это малая неприятность, которой не избежать. Зато вы их так не потеряете.
— А если потеряю? — Погодин через силу улыбнулся. Ему было неспокойно, хотелось как можно быстрее оказаться там, за чертой выпуклых золотых зеркал.
— Это крайне нежелательно. — Анджела прижала кусочек синтетики; он, словно живое существо, прильнул к горячему телу хозяина. — Маячки указывают ваше местоположение. Благодаря их помощи «Иллюзион» следит за перемещением партнера.
— Получается, что если я потеряю свой маячок, то рискую остаться в том времени?!
— Это маловероятно. Но лучше ему находится на месте. К тому же потерять чипы не так уже просто. — Девушка распахнула дверь в коридор. — Прошу вас!
В этот раз персонажи на объемной стене вели себя спокойно. Острые каблучки негритянки уверенно цокали по зеркальному полу, бедра вихляли как у высококлассной шлюхи. Артур пытался найти изображение старого знакомца Ангекока, но его там не было. Летали уже виденные вчера драконы, взмахивая перепончатыми крыльями, из воды высунула плоскую голову симпатичная ящерица и тотчас, убоявшись шума шагов, скрылась в глубине. По земле мчалась свора черных псов; обычные большие собаки, кабы у каждой не было шести лап и огромных розовых ушей-локаторов, которые они немедленно повернули в сторону людей. Паук сидел в своей пещере, сверкая огромными глазами. Завидев людей, он встрепенулся и помахал конечностями, но не будучи замеченным, отвернулся, пригорюнился; смешной мохнатый арахнид.
— Курий помет вам всем в рыло! — не удержавшись, прокричал дракончик, но как-то вяло, без озорства.
— Сегодня они тихие… — заметила Ольга.
— Близится Праздник! — непонятно ответила негритянка.
— Что же в этом плохого?
— Для клонов это не очень радостное событие. Мы пришли!