— Па-афик! Выхати иглать! — На двор как маленькое торнадо выбежал, судорожно размахивая ручками, ребенок.
На месте собаки я бы не вышел. Точно могу это утверждать! Не-э-э, сам ребенок оказался очень даже миловидной девочкой лет четырех-пяти, наряженной в ярко-желтый сарафан. Копна ее волос соломенного цвета непослушно развевалась от любого дуновения ветра. Но вот то, что она держала в руках несколько скомканных бантиков, насторожило бы любое домашнее животное, хоть раз пересекавшееся в жизни с маленькими девочками. Заранее соболезную щенку, если она его найдет.
Ха, судя по всему, сочувствовать придется самому себе. Внимание дитя мгновенно переключилось с «Пафик, Па-афик!» на мою скромную персону. Ничуть не испугавшись чужого взрослого во дворе, девочка вприпрыжку подбежала к повозке, чтобы с ходу озадачить меня нетривиальным вопросом:
— Тятя, а тятя, а ты чито, колофка??? — Кто, кто я? Кто такие «колофки»? То, что «тятя», это «дядя», понять получилось, но загадочное «колофка»?
— Кто?
— Ну, колофка! — С досады, что ее не понимают, она аж покраснела. — Колофки! Му-у-у! Му-у-у-у! — И девочка сделала рожки.
— Нет, я не коровка. — От греха быстро сплюнул торчащую из рта соломинку. Свят-свят-свят, вдруг жевать сено тут табу какое-то?
— Нет! Ты колофка! Только колофки носят это! — Ее пальчик уверенно указывал на недавно приобретенное мной «украшение» — ошейник.
— Нет, девочка, я не коровка, а человек. Люди иногда тоже носят подобное.
— А-а-а-а, — в ее интонациях было море разочарования, — а я тумала, ты закалдованная в чилавека колофка. Папа опищал мне купить мою, — на пару секунд она запнулась, подбирая слово, — сопствинную колофку!
— Э-э-э-э, боюсь, но я не она…
Или «она»? Ее собственная колофка? Уж лучше на рудники! Девочка-то на вид добрая, но из того сорта доброты, что легко сведет в могилу.
— А пыла пы так холосо! Моя сопствинная закалдофанная колофка!
У нее даже глазки мечтательно закатились. Почувствовал себя отпетым злодеем, что не являюсь ее колофкой, будто я сам виноват в этой «вселенской» несправедливости.
— А ты много видела заколдованных людей или коровок? — Этот вопрос меня не на шутку взволновал.
— Нет, только Па-афик. — И уже заговорщическим шепотом продолжила: — Он не просто щинок! Он закалдофанный сын алькала! Вот! — И поспешно спрятала банты за спину, гордо вскинув подбородок.
— Прямо так и самого алькара? — Так до сих пор и не знаю, кто они такие, но явно высокого полета «птицы».
— Аха! Выласту, пацилую иво, и он на мне женится! — Вот и ломай теперь голову, детская ли это фантазия или…
— А кто тебе сказал, что он заколдован?
— Сам алькал и сказал, когда гостил у нас и оставил Пафика папе! — Судя по тону, не врет, если, конечно, у этого дитя не чрезмерно буйная фантазия.
— Что, вот так целый алькар гостил? — Придется выведывать так заинтересовавшие меня сведения окольным путем.
— Аха! — И тут же, как любой обычный ребенок на Земле, мгновенно переключила тему разговора: — А как типя зовут? Меня Альня! — И не давая мне открыть рот: — Папа говорит, это значит поплыгунья! — В подтверждение весело запрыгала на одной ножке.
— А я Д… Берк.
— О-о-о-о! — Девочка испуганно отпрыгнула. — Ты кусаишься, как сапака бабы Туи? — Да что ж это за собака такая, если о ней даже пятилетний ребенок знает?
— Нет, конечно нет! — поспешил уверить дитя, но мой взмах руки в жесте отрицания только еще больше напугал девочку.
— Ты плохой! — Альня, отбежав от телеги на несколько шагов, закричала: — Не кусай меня! — И громко заплакала: — Па-а-а-апа-а-а-а-а!
Вот попал так попал, и что самое обидное — на пустом ведь месте…
Оправдаться и уверить в собственной безграничной доброте и покладистости не успел, что-то щелкнуло в области шеи и меня «выключило».
«Чем это меня так?» Голова не болела, все тело пребывало в расслабленной неге. Один только недостаток был в подобном пробуждении — организм не слушался, даже мизинцем пошевелить не получалось. Хорошая такая успокаивающая мысль, про «один недостаток», отвлекает от мысленных воплей: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, спасите! Я парализован!» Плохо, глаза не открыть, не осмотреться. Хотя судя по тактильным ощущениям, лежу на чем-то мягком, под головой явно подушка, это уже прогресс по сравнению с сеном телеги. В чем я провинился перед судьбой, что меня забросило непонятно куда?
— Очнулся. — От черт! Все это время рядом со мной кто-то был! — Это хорошо. Иногда ошейник в режиме сна вырубает коров на пару дней. А ты ничего так, крепкий, всего пару часов в отключке и уже проснулся.