— Я в курсе ваших проблем, уважаемый. Могу помочь. — Говорит сухо, коротко, как будто слова экономит; и не поймешь, чей голос — мужской или женский. Ну, я и отвечаю:
— Единственное, что во мне осталось ценным — это органы для трансплантации. Но их вы не получите!
Человек этот засмеялся:
— Мне ваши органы ни к чему. Я погашу ваши долги, избавлю от кредиторов и даже оплачу несколько сеансов в «Иллюзионе», но с одним условием…
Я поначалу решил, что это чья-то злая шутка, но оказалось, нет… Заказчик и правда заплатил штраф Совету, потом позвонили кредиторы и сухо так сообщили, что претензий ко мне не имеют. А наутро я получил уведомление из «Иллюзиона». Мол, ждут к четырнадцати часам на внеочередной сеанс. Я счастью своему не поверил, но тут объявляется мой тайный благодетель и четко излагает свои требования. Древний Рим отменяется, я отправляюсь в Петербург конца двадцатого века и в качестве программы заказываю встречу с Погодиным Артуром Николаевичем. А чтобы приперчить обстановку, моей любовницей является его жена, Ольга Владимировна.
— Вот мерзавец… — прошептала девушка.
— Лучше не скажешь… — понурил голову человек. — Мерзавец последний… Только мне уже жизнь не в радость была без «Иллюзиона». На любое преступление был готов пойти, только бы покинуть треклятую реальность!
— Дальше говори… — сухо произнес Артур.
— Дальше… дальше ты все знаешь! Партнером я выбрал человека по фамилии Яценко. Как ты признал во мне своего друга — ума не приложу… Благодетель настаивал на таком облике: дескать, ты меня примешь за своего. Вроде как мы даже внешне похожи. Хороший психологический контакт и все такое… Этот Лифшиц, видать, был твоим близким товарищем. А благодетель мне все про кодовое слово талдычил. Говорят, дешифраторы с таким мудреным паролем ни разу не сталкивались. Парень этот, мол, либо гений, либо чокнутый. Мой хозяин требовал, чтобы я вышел на тебя в иллюзии и выудил информацию по этому слову. И вот чем это все закончилось! — Он горько усмехнулся и тяжело вздохнул, прижатый к спинке кресла страховочным ремнем. Артур отстегнул ремень, мужчина перевел дыхание.
— Спасибо…
Вновь замычал Студень: тихо, жалобно, словно заблудившийся теленок. Артур рассеянно оглянулся на толстяка.
— Одной вещи я не могу понять… Сейчас в креслах сидим мы с Ольгой. Откуда тогда взялся ты на мою голову? Следуя железной логике, «Иллюзион» показывает тех лиц, которые действительно проживают в эту эпоху. Я разговаривал по телефону с Миличем — в нынешнее время ему было лет четырнадцать. Все совпадает. Рустам, бандиты, менты, даже эти прохожие — все давно умерли… Но ведь ты живешь вместе со мной в Агио-Петрополисе, и там сейчас весна две тысячи сто двадцать шестого года… Как ты попал сюда, Яценко?
В ответ мужчина молча отдернул мочку уха.
— Ты видишь здесь маячок?
— Н-нет…
— Вот и ответ. Сто секунд давно истекли. Благодетель велел снять маячок, как только я окажусь в начале века. Там есть одна хитрость. Если ты слишком долго находишься без маячка в путешествии, то назад вернуться можно лишь при помощи клонов. Это чудики такие — если интересно, отдельно расскажу. Но и «Иллюзион» может затребовать своего путешественника, коли в нем заинтересован. Да кому нужен безденежный неудачник? Я застрял в безвременье надолго…
На улице совсем стемнело. Желтые глаза окон источали слабый призрачный свет, за распахнутыми портьерами мелькали тени, люди занимались своими обычными делами. Ужинали, проверяли домашнее задание у детей, смотрели телевизор, смеялись, грустили, пили водку, ругались, целовались, болели и выздоравливали. Жизнь текла своим чередом: обычная, смешная, суровая, несправедливая и короткая. И все в ней было подчинено единому закону, логичному, жесткому и непостижимому человеческим рассудком. Все было в этой жизни: и страсть и горе, и радость и печаль. Не было только любви и веры.
— Благодетелем оказался Милич?
Яценко молча кивнул головой. В искаженном свете приборной панели он был совсем не похож на Лифшица. Будто читая мысли супруга, тихо прошептала Ольга:
— Этот человек — точно не Пашка!
— Я вам говорил это с самого начала… — Он грустно вздохнул. — Зеркала… они все меняют.
Студень охнул, открыл глаза и таращился на Ольгу.