— Оно и видно! — хмыкнул Буа де Гильбер. — Поэтому вы всякий раз норовите сбежать на первый этаж.
— Спасибо. — Стадник пожал руку англичанину.
— К бессоннице не привыкли еще? — Женщина томно смотрела в глаза новому знакомому.
— Непривычно, но я справлюсь; благодарю, что спросили!
— Вежливый, скромный и красивый… — простонала Липкина. — Хотите, я ради вас брошу пить?!
— А за какие такие особые заслуги вы примкнули к Гильдии Вечных и Избранных, молодой человек? — Буа де Гильбер поджал тонкие губы, бесцеремонно разглядывая новичка.
— Мне повезло, — просто ответил Роберт. Он шарил глазами по стенам и драгоценному полу. Пышное убранство залы было ему явно в диковинку.
— Вы привыкнете, — одобряюще кивнул Перкинс. — Вначале немного смущает бессонница, но зато появляется уйма свободного времени!
— Если будете скучать по ночам — вот мой адрес! — Липкина извлекла золоченый квадратик из декольте и сунула мужчине в нагрудный карман рубашки.
— Повезло… — надменно протянул маркиз. — Выиграли в лотерею! Тоже мне, подвиг!
— Бросьте издеваться над юношей, противный старикашка! — выкрикнула женщина.
Бледное лицо аристократа, покрытое густым слоем пудры, налилось румянцем.
— Черт бы вас всех побрал! Я единственный, кто следит за чистотой наших рядов! До меня в Гильдию Вечных и Избранных входила дюжина отщепенцев из пустынных земель Палестины. Нам необходимо отслеживать чистоту расы, понятно?!
Седой мужчина в зеленом военном кителе приветливо махнул маркизу и вскинул руку в характерном приветствии.
— Вы водите дружбу с сомнительными личностями, уважаемый де Флоранс! — Англичанин неприязненно покосился на седого.
— Шредер — неплохой человек, только слегка заносчивый. Хороший род, безукоризненная наследственность. Он не виноват, что попал под дурное влияние.
— Дурное влияние — это слишком мягко сказано, маркиз! — Липкина с отвращением покосилась на немца. — Не общайтесь с нацистами, Роберт! — Она погладила мускулистую руку нового знакомого. — Скверная компания! Однако где же господин Го Мич?
— Они изволят задерживаться! — едко заметил Буа де Гильбер. — Если бы сейчас организовали свободные выборы старейшины Гильдии, то я знаю, кого бы выбрали на этот пост! То, что творит ваш любимый Го Мич, в прежние времена называлось узурпацией власти!
— Как вы быстро перековались! — воскликнул Перкинс. — Я вот не могу понять, вы — кто? Аристократ или революционер? — Он остановил официанта, взял с подноса хрустальную кружку с пивом и сквозь пенящуюся жидкость посмотрел на француза. — В былые времена и пиво варили значительно лучше, чем сейчас!
— Просто вы не пресытились еще, дорогой! Долгая жизнь — это как изысканная еда: со временем наступает пресыщение! — Женщина взяла с подноса бокал с вином и протянула его Роберту. — Наслаждайтесь, пока можете, дорогой! — Она подняла хрусталь на уровень глаз.
Грянула музыка. Торжественные аккорды возвещали о прибытии старейшины.
— Опять Глинка! — фыркнул маркиз. — Между прочим, тоже шляхтич! — Он кинул многозначительный взгляд на молодого человека.
— Бросьте свои нацистские замашки, де Флоранс! — гневно осадила старика женщина. — Хватит и того, что мы называем вас женским именем. Слишком много чести…
Тихо распахнулась парадная дверь: по ковровой дорожке медленно шел сгорбленный сухой человечек. Его сопровождали пятеро высоких молодых красавцев. На них были надеты только узенькие красные плавки, бугры мускулов перекатывались под загорелой кожей.
— Он такой старый? — прошептал Роберт на ухо женщине.
— Внешность обманчива… Не спешите! — Она тронула губами его шею, мужчина покраснел как юная девица.
— Простите… не удержалась, вы такой весь вкусняшечка!
В воцарившейся тишине старик уселся на кресло, сопровождающие юноши целиком накрыли его полотнищем алой материи.
— Это Обряд Инициации! — скорее угадал по губам, чем услышал Роберт.
На несколько минут зал погрузился в тишину. Было слышно, как сопит дирижер — беднягу замучил насморк, — да тихо бурчал что-то себе под нос Буа де Гильбер. Несмотря на массивные двери и плотную ткань на стенах, из зала этажом ниже доносились приглушенные звуки музыки. Там развлекался плебс. Человек поднялся на ноги, ткань упала, ее тотчас подхватили ловкие юноши. По залу пронесся восторженный гул. На возвышении стоял молодой человек с необычайно красивым лицом и ледяными безжалостными глазами.
— Браво! — гаркнул Шредер и захлопал мясистыми ладонями. Все прочие тоже аплодировали; юноша благосклонно улыбался, прижимая руки к груди.