— Фу, проклятье! Опять напился! — Маркиз с отвращением сплюнул. Тотчас подскочил официант, вытер с драгоценного пола скверну и немедленно удалился.
Возле самой сцены, на полу идиллически расположились госпожа Липкина и великий, но непризнанный поэт Жак Лурье. Гений был нечесаным и грязным, в длинном пальто и пестром шарфе, который он обмотал вокруг цыплячьей шеи.
— Прочтите что-нибудь еще, мой милый… — Черные глаза женщины наполнились влагой, сдавленный тесным корсетом бюст вздымался как волны в бурном море.
— Право, не знаю, что прочесть. Я нынче не в духе. Но, может быть, вот это…
— Волшебно! Вы — гений, Лурье! — Липкина похлопала в ладоши, допила вино из бокала, тоскливо огляделась по сторонам. — Черт возьми! Куда подевался этот красавец поляк?
— Убыли-с к месье Го Мичу-с! — гадко хихикнул Буа де Гильбер и щелкнул каблуками.
— Вы — грязный обманщик! — Женщина с отвращением посмотрела на маркиза. — И в следующий раз, когда будете красить губы, используйте современный макияж. Так вы похожи на стареющую проститутку-трансвестита!
Оркестр резко замолчал, напоследок звонко ударили барабаны, и воцарилась тишина. Громко икнул Перкинс. На сцене объявился Гом. На этот раз мужчина был одет в деловой костюм, его сопровождали двое таких же крепких молчаливых парней. Один дылда, другой широкоплечий блондин с длинными волосами, заплетенными в две тонкие косицы. Дылда держал на вытянутых руках поднос, крытый парчовой материей. Гом обвел собравшихся бесстрастным взглядом серых глаз и коротко, без выражения произнес:
— По случаю своего юбилея, уважаемый старейшина Го Мич решил сделать членам Гильдии Вечных королевский подарок — бесплатную инъекцию сыворотки вечности каждому. — Он махнул рукой, Блондин сдернул ткань с подноса; там сверкали маленькие шприцы, наполненные голубой жидкостью. — Прошу соблюдать очередь; один шприц в руки. Всем хватит.
— Надо же! — недоверчиво пробурчал Перкинс. — Пять лет жизни в подарок!
— Совсем из ума выжил наш староста! — пьяно брякнул Шредер. Он шагнул к сцене и сграбастал шприц с подноса.
Это послужило сигналом к действию. Бессмертные граждане, толкая друг друга локтями, рванули к сцене. В сумятице едва не затоптали Липкину и поэта. Вероятно, предвидя такой сценарий, мужчины закрыли грудью заветный поднос, Гом выхватил оружие, навел черное дуло на избранных.
— Уважаемые господа долгожители! Прошу соблюдать очередность; в первую очередь — дамы, затем джентльмены. Герр Шредер будет приятным исключением из общего правила, отныне можно причислить его к дамам. Иначе я вынужден буду подвергнуть вашу бессмертную шкуру испытанию на прочность. Шокер не убьет, но десяток неприятных минут гарантирую. Итак, прошу вас, мадам Липкина!
Брюнетка мстительно пихнула маркиза острым кулачком в бок и, нежно дыша в лицо Блондина, интимно прошептала:
— А я могу взять две дозы? Мой друг сейчас на аудиенции у самого Го Мича. Пока он вернется, сыворотка закончится.
— Можете, моя госпожа! — усмехнулся Гом. Он сунул два компактных шприца женщине. — Только не обманите!
— Упаси бог!
Люди, недовольно косясь на черное дуло электрошокера, послушно выстроились в очередь. Маркиз, получив свою дозу, долго придирчиво изучал содержимое на свет.
— Боитесь, что вам недолили, де Флоранс? — саркастичным тоном спросила Липкина.
— Странное дело… Я уже пять раз использовал сыворотку вечности, но впервые у нее такой тусклый цвет. И обычно препарат расфасован по запаянным ампулам. Может, лекарство просрочено?
— Ну да! Дай вам боже, что нам негоже! — хмельно засмеялась женщина.
Трое мужчин удалились, вновь грянула музыка, но гости не очень-то стремились танцевать. Они разбрелись по углам и спешно делали себе уколы. Сыворотка вечности не только давала возможность обходиться без отдыха и сна, она делала людей невосприимчивыми к любым вирусам. За одним небольшим исключением… Вирус Розена. Давно забытое страшное заболевание. Многие о нем позабыли, кроме гениального вирусолога, лауреата Нобелевской премии Горана Милича.