В центр зала выскочила пьяная Зоя и по собственному почину начала выплясывать стриптиз. Она запуталась в лямках вечернего платья и едва не рухнула на пол. Раскачивающиеся в воздухе обезьяны мгновенно заиграли попурри на темы негритянских блюзов. К девушке подбежал неуклюжий Рам и с необычайным для его комплекции изяществом подал даме руку. Саймак и Шекли внимательно рассматривали собравшихся людей. Новички выглядели растерянными, но не подавали вида. Рамзес подошел к мужчинам, вежливо наклонил остроухую голову:
— Как вы находите Праздник, господа?
— Я приблизительно так себе это и представлял! — улыбнулся Шекли.
— А я нечто похожее даже придумывал… — кивнул Саймак. — Хотя не скрою — был удивлен, когда получил пригласительный билет.
— Мастер говорит, что не существует выдуманных историй. Все иллюзии являются частью истории. Просто не каждый может ее увидеть.
— Мастер совершенно прав, — сказал Шекли. — Он скоро прибудет?
— С минуты на минуту…
— А вы действительно уроженец Айгура?
— К сожалению…
— Почему «к сожалению»?
— Вы ведь догадываетесь о печальной судьбе моего народа, господин Шекли?
— Я даже хотел об этом написать, но не успел…
— Теперь успеете.
— Едва ли это кому теперь интересно! — грустно сказал Саймак.
— Это очень важно и интересно. Мастер утверждает, что люди, способные сочинять историю, меняют ее. Сказочник — это маленький волшебник. Он придумывает миры, населяет их героями, вершит их судьбы. Все это не исчезает в никуда. Придуманный мир является малой частицей реальности. Как знать: может быть, вы закончите свою историю, мистер Шекли, и мой народ избежит печального финала? — Рамзес вежливо поклонился и заскользил дальше по зеркальному полу.
— Эй ты, курица с когтями! — раздался за спиной грохочущий бас.
— О, силы великие… — простонал дворецкий.
Шимшон был уже изрядно пьян. Львиная шкура сползла на бок, обнажив мускулистое смуглое бедро. В густой бороде застряли крошки еды. Уши горели, словно его только что за них тянули. Последнее было маловероятно. Скандальный богатырь только и ждал случая с кем-либо схлестнуться.
— Стой, иноземец!
Рамзес послушно остановился, острые уши прижались к черепу, как у напуганной кошки.
— Уважаемый Шимшон! Вы мешаете мне выполнять свои служебные обязанности! — попытался он вразумить хулигана.
— Здесь для меня нет соперников — вот что я скажу, мой друг Змеиный Глаз! — Он обрушил руку на плечо дворецкого. Тот пошатнулся и едва не упал.
— Не с кем поразмяться, понимаешь? — Шимшон задрал голову и внимательно посмотрел на гориллу-дирижера. — Или этому мохнатому лещей навешать? Он вроде крепенький…
Рамзес с трудом высвободился из-под руки великана.
— Я умоляю вас не обижать оркестр! Мастеру с таким трудом удалось договориться с музыкантами!
— Ну, если Мастер просил, так и быть… — Мужчина зевнул, обнажив рот, полный острых зубов. — Сейчас я спою свою любимую!
Дворецкий в ужасе зажал ладонями уши. Из раскрытого зева гиганта неслась дьявольская какофония звуков. Он умудрился перекричать оркестр; дирижер отчаянно махал своей палочкой, но куда там! Шимшон издавал смесь рычания и воплей, словно крокодилы и львы устроили соревнования — кто громче и дольше сможет прорычать. Наконец богатырь закрыл пасть. Наступила такая тишина, что было слышно, как скрипят лианы музыкантов.
— А где аплодисменты? — Певец был похож на огромного обиженного ребенка.
— Маэстро! — гаркнул Рамзес. — Аплодисменты!
Горилла махнула палочкой, музыканты грянули туш, гости смеялись и хлопали в ладоши.
— Кто этот здоровяк? — спросил Артур у Кауфмана. Филипп только что кружил Ольгу в диковинном танце; у девушки цвели румяные щеки, а он выглядел как индюк, прогнавший со двора чужака.
— Шимшон. Легендарная личность. Хороший малый, только любит подраться…
— Да уж, «малый»! — засмеялась Ольга. Она залпом выпила бокал вина, глаза девушки сверкали от хмельной радости.
— Людям понравилось! — Богатырь укоризненно посмотрел на Рамзеса. — А ты говоришь, не надо петь! Просто ты не умеешь ценить прекрасное, чучело с когтями! — Он широко зевнул. — Что-то меня теперь в сон клонит… — Шимшон, похоже, вознамерился улечься прямо на пол, возле сцены.
— Одну минутку, одну минутку! Прошу вас… — Дворецкий проводил здоровяка в комнату отдыха. — Вот здесь вам будет гораздо удобнее…