Артур с Ольгой стояли на месте. Хмель выветрился из головы, у девушки по щекам текли слезы.
— Что ты увидела?
— Нас с тобой. И еще у нас будет маленький… Совсем скоро… — Она доверчиво прильнула к мужчине. — А что видел ты?
Он привычным жестом провел ладонью по волосам. Пальцы коснулись щеки, он отдернул их, будто обжегся. Никаких сомнений. Глубокий шрам разрезал надвое мякоть подбородка. Зеркала… Они не лгут. Но иногда мы не можем разглядеть собственное отражение…
…Все тело сотрясает мучительный озноб, саднит горло, от приступов тошноты ноет желудок. Раздается звонок; мужчина с трудом поднимается на ноги, бредет к дверям. Он чувствует себя глубоким стариком, больным и немощным. На пороге объявляется Пашка Лифшиц. У него черные мешки под запавшими глазами.
— Привет, коллега! Быстро в кровать! — Он проходит в комнату, снимает пальто, оставшись в белоснежном халате. — Который день температура?
— Третий… — Артур опускается на кровать. Рядом лежит Ольга, из ее груди вырывается хриплое дыхание, губы обметены простудой. — Сначала надо помочь ей… Ей хуже, чем мне…
Лифшиц скептически поджимает губы, протягивает человеку градусник.
— Чем помочь? Аспирин? Антибиотики? Вирус Розена ест таблетки на завтрак, как яичницу. Ты — мой друг, Артур. Я должен сказать правду. Твои шансы — пятьдесят на пятьдесят…
— А ее? — Он глухо кашляет, от спазмов трясется спина.
— Прости… Оле осталось жить несколько часов.
— Это исключено. Она… у нас… У нас должен быть ребенок.
— Прости, Артур…
— Расплата… — Мужчина чувствует, что по щекам текут слезы. — Что можно сделать? Я согласен на все. Акции, деньги, моя кровь, если нужна… Все что угодно!
Павел задумчиво меряет шагами комнату.
— HR запустила пробный эксперимент… Ищут добровольцев.
— Говори!
— Это слишком опасно…
— Что ты городишь, Павлик! Она к вечеру умрет, что может быть опаснее?!
— Людям прививают антидот и помещают их в специальный раствор. Надолго…
— Будто консервированные помидоры?
— Хорошо, что шутишь… Ты имеешь все шансы поправиться, Артур! Нельзя рисковать!
— Говори дальше!
— Им вводят весьма агрессивное вещество. Оно даже не прошло апробаций. Мутировавший вирус Розена. Мы его называем «Дитя Розена». — Он грустно усмехнулся.
— Зачем такие сложности?!
— Это всего лишь эксперимент. Испытуемых разбудят через несколько недель или месяцев. Считается, что за это время или антидот убьет людей, или они станут носителями новой генной модификации.
— Вроде изобретают нового Франкенштейна!
— Не совсем так… Давай градусник! — Лифшиц близоруко сощурился и чмокнул губами. — Ты, похоже, попадаешь в те самые восемь процентов счастливчиков. Температура — тридцать восемь и шесть. Кризис миновал, ты выздоравливаешь!
— Я рад! — Артур подходит к компьютеру, вводит сообщение, шифрует страницу. — Куда ехать?
— Ты сошел с ума! Нельзя гневить Бога! Ольгу уже не спасти, смертность при активной форме вируса Розена девяносто — девяносто пять процентов. Я наблюдаю второй случай исцеления! Это чудо Божие, понимаешь?!
Мужчина бережно одевает жену; ее дыхание едва слышно, бледные щеки запали, ногти приобрели синюшный цвет.
— Мы готовы. Паша, я тебя как друга прошу: не спорь со мной. У меня очень мало сил, но их достаточно, чтобы сломать тебе нос. Кому нужен доктор с кривым носом? Поехали!
— Эксперимент проводится в подвале здания корпорации. — Лившиц нервно мял в руках шелковый платок. Он закашлялся. — Но надо спешить. Девушка может умереть каждую минуту… — Он прижал пальцы к ее шее, удрученно покачал головой: — Пульс — нитевидный…
Мужчины спускаются по лестнице, Артур несет жену на руках. Улицы города пустынны, свирепствует эпидемия. Уже в машине он обращается к Павлу:
— Запомни пароль к моей странице. Слово «эскимо».
— Почему «эскимо»?
— Мечта детства. Войдешь на сайт HR, в раздел личных пользователей, логин обычный, pogodin, а пароль — «эскимо».
— Латинскими буквами?