А Елисей уже был у цели. Рухнув на колени перед черной консолью, он заставил свои пальцы замелькать над ее поверхностью. Он творил: его магия, магия программиста, сплетала в воздухе сложнейшие узоры из рун. Синие, холодные искры срывались с кончиков пальцев и впитывались в черный кристалл, отчего тот отвечал тусклым, внутренним свечением. Он не ломал защиту. Он был ключом, которого не хватало Кассиану.
— Анализ. Юнит «Елисей» инициирует протокол «Каскадный запуск», — голос Искры в моей голове звучал теперь без всякой иронии. — Он использует свои энергетические паттерны как мастер-ключ. Михаил, если ты не остановишь его в течение…
Не слушая, я понял, что прорываться с боем слишком долго.
— Искра, — мысленно прорычал я, отбивая выпад одного из адептов. — Мне нужен их канал связи. Тот, по которому Кассиан отдает приказы.
— Это закрытая, псионно-резонансная сеть… — начала было она.
— Да или нет, подруга!
Секундная пауза.
— Теоретически возможно. Мне понадобится прямой контакт с одним из них. И вся твоя свободная «вычислительная мощность».
«Будет тебе прямой контакт», — зло усмехнулся я.
— Ратмир! Арина! Ко мне! Прикройте!
Они поняли без лишних слов. Ударив по полу волной света, Арина ослепила и отбросила своих противников. Ратмир, взревев, сделал то же самое, но с помощью своего меча. На пару секунд мы снова были вместе.
Выбрав свою цель — того, что был ближе, — я сделал вид, что собираюсь рубить сплеча, заставив его выставить блок. А сам, вместо удара, шагнул ему навстречу и свободной левой рукой вцепился в его маску.
Холодная поверхность обожгла пальцы.
— Работай, твою мать!
Мир взорвался белым шумом. В сознание хлынули тысячи голосов, приказов, отчетов о состоянии — потоки данных, грозившие раздавить разум. Но сквозь этот хаос пробился отчетливый, машинный голос Искры.
— Нашла! Ошибка в расчетах энергопотребления… Система не учитывает… аномальный источник поглощения… Критическая нестабильность при пиковой нагрузке…
Вот оно. Клочок информации. Зацепка, которой должно хватить.
Тем временем Елисей почти закончил. Поверхность консоли под его руками уже пульсировала ровным, холодным, синим светом. Он встал с колен, его лицо было бледным, но торжествующим.
— Кассиан! — заорал я в пустоту, вкладывая в этот крик всю мощь взломанного канала связи. Мой голос, усиленный и искаженный, пронесся по всему залу.
Наступающие адепты на долю секунды замерли, сбившись с ритма. Система подвисла, пытаясь обработать аномальный вброс.
— Я знаю, чего ты хочешь! — продолжал орать я, пока по носу текла кровь от напряжения. — Но твой план — дерьмо! Он неполный! Твоя система не учитывает одного!
Пальцы Елисея замерли в сантиметре от финальной руны.
— Мой Голод — это не баг, это фича! Тот самый катализатор, который должен сбалансировать систему! Ты пытаешься запустить машину без ключа зажигания, и она захлебнется! Разнесет к чертям всю эту гору вместе с твоей драгоценной коллекцией!
— Ложь! — раздался в моей голове холодный, бесстрастный голос Кассиана.
Он ответил. Но в его голосе была микроскопическая, однако заметная доля неуверенности. Мои слова попали в ту самую ошибку в расчетах, которую нашла Искра.
По залу прошла волна искажений. Синий свет на полу замерцал, как в старой лампочке. Мой блеф, подкрепленный реальными данными, заставил его сомневаться.
Но Елисей не стал ждать. Он видел колебание системы, видел панику в глазах своего кумира, которую тот не смог скрыть.
— Нет… он лжет… — прошептал он, глядя на дрожащий свет. — Я верю в вас… вы не можете ошибаться… Я должен помочь!
Это был его последний, отчаянный акт веры, призванный доказать, что его выбор правильный, что его бог не колеблется.
И его рука опустилась на консоль.
Последняя руна вспыхнула ослепительным, синим светом.
Отшвырнув от себя адепта, я рухнул на одно колено, хватаясь за голову. Из ушей и носа хлестала кровь, перед глазами на миг потемнело. За спиной раздался отчаянный крик Арины и яростный рев Ратмира.
Мы проиграли.
Падая на колено, я погрузился в месиво из боли, белого шума и запаха собственной крови. Мы проиграли. Елисей нажал на кнопку, и сейчас наш уютный мирок свернут в трубочку и засунут туда, где солнце не светит.
Однако ожидаемого взрыва, который разнес бы все к чертям, не последовало. Случилось нечто куда худшее.
Давивший на уши низкий гул сменился абсолютной, противоестественной тишиной. А потом из центра зала, из Ядра, которое только что активировал Елисей, ударила волна абсолютного холода — холода, который не просто замораживал, а вычитал из мира само понятие тепла, движения, жизни.