Я уже знал, на что он способен. Он мог восстанавливать материю, как продвинутый 3D-принтер (привет заживающим ранам и возможно отрубленным конечностям), видя «заводские чертежи» сломанных вещей. Он мог усиливать магию союзников, как портативный «бафф-генератор» (масштабирование — это имба). И он мог даже дать мне размытую «тактическую картинку» поля боя, работая как примитивный радар (привет «ночное зрение» и «Око Саурона»). Но все это было на минималках. Каждая из этих функций была как демо-версия крутой программы — работает, но с ограничениями. Я это чувствовал всеми фибрами.
«Искра», — я мысленно обратился к мечу, — «почему так? Почему твои возможности ограничены?»
Ответ пришел в виде сложного образа. Я увидел нашу схему, но теперь она была не статичной. Я увидел, как энергия от «батарейки» течет к «процессору», как тот, раскаляясь добела, пытается обработать мои «команды» и распределить потоки по «усилителям» и я увидел, где именно система дает сбой.
Много… жара. Мало… контроля, — пришло ощущение. — Канал… один. Перегрузка.
Ну конечно! Мой «процессор» — это одноядерный чип, работающий на запредельных частотах. Он пытается делать всё сразу: сканировать, восстанавливать, усиливать, передавать данные. Неудивительно, что он перегревается и выдает результат с помехами. Это как пытаться на одном старом компьютере запустить одновременно и сложную игру, и видеоредактор, и еще транслировать все это в интернет.
Чтобы он мог делать всё это одновременно и эффективно, ему нужна специализация. Ему нужны отдельные, независимые «вычислительные блоки».
«Нужен еще один?» — спросил я, ожидая очевидного ответа.
Но образ, который пришел, был сложнее. Я снова увидел драконий кристалл. А рядом с ним — зияющую пустоту. Идеальное место для еще одного, такого же кристалла. Но в моем сознании это место пульсировало холодом. Синим, ледяным светом.
Огонь… есть. Нужен… Лёд. Жар… есть. Нужен… Покой. Один… мало. Нужно… два. Баланс.
Вот те на. Чтобы мой «компьютер» не перегревался и работал на полную мощность, ему нужен не апгрейд, а установка второго, «охлаждающего» процессора. Система из двух противоположностей. Огонь и Лёд. Ярость и Спокойствие. Как инь и ян. Тогда они смогут разделить функции. Огненный кристалл будет отвечать за «атакующие» и «усиливающие» модули — боевую мощь, усиление союзников. А ледяной — за «защитные» и «аналитические»: создание стабильного силового поля, детальное тактическое сканирование, точную диагностику для реставрации.
Только тогда Искра сможет «эволюционировать» в следующую форму (да, именно эволюционировать, если я правильно понял посыл меча). В моей голове промелькнула дурацкая ассоциация. Это что, покемон? Я собрал ему нужные «конфетки», и он эволюционирует? От этой мысли стало одновременно и смешно, и немного жутко.
— Драконий кристалл Холода? — прошептал я. — Да где ж я тебе его возьму, чудо ты мое? Их что, драконы на завтрак едят?
Мертвые Горы? Место, где царит смерть и вечный холод. Если где и можно найти такую диковинку, то только там. В самом сердце вражеской территории.
Хорошо? — раздался в моей голове тихий, невинный вопрос.
Я посмотрел на сияющий в моих руках артефакт, который только что поставил мне невыполнимую, казалось бы, задачу. Космическая ирония.
— Да, — выдохнул я. — Просто великолепно. Ты только что изобрел вечный двигатель проблем.
Как говорится, «недолго музыка играла». Весть о том, что Род Рокотовых разбил в пух и прах могущественного барона Волконского, и возродил свой родовой артефакт, облетела всю округу. И тут дело было даже не в слухах. Мой новоявленный разумный меч, после «перезагрузки» начал фонить магией так, что, наверное, в столице империи у магов приборы зашкаливало. Он буквально сиял на магическом плане, как маяк в ночи, беззастенчиво трезвоня на всю округу: «Эй, смотрите все! У Рокотовых не просто всё хорошо, у них всё очень хорошо!».
Реакция на этот «энергетический всплеск» была, мягко говоря, неоднозначной. Как будто в тихом деревенском курятнике вдруг вылупился дракон.
Мелкие и слабые Рода, те, кто дрожал от страха перед Волконским или другими такими же «хищниками», вдруг увидели в нас защитников, спасителей. Они начали присылать к нам гонцов, один за другим, как на конвейере. Эти ребята с лицами, полными вселенской скорби и надежды, заламывали руки и лепетали об «искренней дружбе», «вечном союзе» и «нерушимой верности». Они искали покровительства «Безумного Барона», надеясь, что под его «крылом» им будет спокойнее.
— Ваше благородие! — завывал очередной такой «посол» от барона Пустобрюхова, мужика, чьи владения состояли из одной деревни и трех хромых куриц. — Мой господин шлет вам в дар… — он с торжественным видом протянул мне плетеную корзинку, — … десяток отборных яиц! И свою вечную преданность!