— Ладно, проехали, — пробормотал я. — Хорошо, что я узнал об этом сейчас, а не когда нас будут привязывать к столбу для сожжения. Значит, идешь со мной. Но в режиме «тихого пассажира». Понял?
«Концепция принята. Режим „маскировки“ активирован».
Я усмехнулся. Этот меч определенно был самым странным и самым полезным союзником, который у меня когда-либо был. И я был чертовски рад, что он отправляется в это безумное путешествие со мной.
Окончательная подготовка проходила в одном из пыльных, заброшенных подвалов замка, при свете одного-единственного факела. Суровое лицо Ратмира, испещренное шрамами, не вязалось с ролью ярмарочного силача. Он натягивал на себя грубую рубаху, что-то тихо приговаривая. Этот человек привык встречать врага лицом к лицу, с мечом в руке, а не с бутафорскими гирями. Однако он не задал ни единого вопроса. Его задача — быть нашей нашей последней линией обороны, если маски будут сорваны.
Елисей нервничал больше всех. Он прятал под плащом с фальшивыми звездами несколько наших «сигнальных камней». Его роль «чародея» была ключевой: под прикрытием дешевых трюков он должен был сканировать магический фон замка, искать следы убийц, выявлять скрытые ловушки и охранные заклинания. Для него это было испытанием на грани возможного, прыжком из тихой лаборатории в кипящий котел интриг.
Тимоха вжился в роль быстрее всех. Для него облик шустрого и ловкого мальчишки-жонглера был идеальным прикрытием (но жонглировать у него не очень получалось, Елисей магией подправлял). Его задачей было слиться с челядью, слушать, запоминать, быть везде и нигде одновременно.
Моя роль — рассказчик, глава труппы, некий «мэтр Жак». Потертый плащ, пыльная шляпа и старая лютня, на которой я не умел играть, должны были стать моим камуфляжем. Я — мозг операции, тот, кто будет принимать решения и направлять остальных.
Легенда была простой. Мы — труппа, артисты, которые всегда следуют за горем и войной, развлекая солдат и зарабатывая пару медяков на поминках. Кто заподозрит тех, кто пришел поживиться на чужой трагедии? Такие, как мы, — неотъемлемая часть этого жестокого мира.
Когда последние приготовления были закончены, мы вышли во двор. Нас ждала старая скрипучая телега, нагруженная нашим скудным скарбом. Никаких прощаний, никаких лишних слов. Каждый из нас понимал, что эта дорога может стать последней. За главного в замке оставался Борисыч и зам Ратмира (юркий парнишка, чье имя я постоянно забывал).
Под покровом надвигающихся сумерек, мы покинули замок. Уже на следующий день мы добрались до трактира на перекрестке, где, по слухам, барон Шуйский провел свой последний вечер, без особых приключений. Трактир был тем еще гадюшником. Грязный, прокуренный, воняющий перегаром. Публика — соответствующая: какие-то подозрительные типы с мутными глазами, заезжие купчишки, пара-тройка пьяных в стельку местных крестьян. Идеальное место для того, чтобы собирать слухи и оставаться незамеченным.
Мы с Ратмиром, изображая из себя двух усталых путников из кочующей труппы, присели за самый дальний столик, заказали по кружке какой-то местной бурды, которую здесь называли пивом, и принялись «слушать». Тимоха и Елисей присоединились чуть позже.
А слушать тут было что. Убийство барона Шуйского было темой номер один. Все только об этом и говорили. Правда, версии были одна другой «краше». Кто-то утверждал, что его отравили собственные слуги. Кто-то — что это дело рук его завистливых родственников. А кто-то, понизив голос до шепота, намекал на «темную магию» и «нечистую силу». Но вот что интересно — про Рокотовых, как про главных подозреваемых, здесь говорили как-то неуверенно. Вроде да, слухи ходят, но как-то все это странно. Не похоже это на «Безумного Барона», несмотря на его «безумие», чтобы он так глупо подставился.
Мой мозг, привыкший к системному анализу и поиску аномалий включился на полную катушку (да-да, не устану это повторять, это мой ключ к решению всех местных проблем — да и сам себе не похвалишь…). Первым делом я попытался «восстановить картину преступления». В трактире, предварительно сунув хозяину пару медяков «на чай» (что, впрочем, лишь усилило его подозрительность), я выудил скудные сведения о поведении барона в тот вечер. Затем, под покровом ночи, мы отправились к месту, где было найдено тело — к тому участку дороги, где история нашего мира круто изменила свой курс.
Официального оцепления, разумеется, не было. Здесь ценилась не истина, а скорость мести. Мы смогли спокойно все осмотреть. Ратмир, со своим опытом воина, искал следы борьбы, отпечатки сапог. Елисей, бормоча заклинания, пытался уловить остаточные магические эманации. Я же, используя свое «магическое зрение», сканировал каждый дюйм земли, в поисках аномалии, разрывов в привычном фоне. Все было тщетно. Убийцы работали чисто, не оставив ничего, за что можно было бы зацепиться (что не удивительно, наверное).