Первым делом я, конечно же, обыскал несостоявшегося убийцу с ног до головы. И не зря! За пазухой у этого «тихони» я нашел маленький, потертый кожаный кошелек. А в нем — несколько золотых монет (неплохо живут наемники у этих «Хозяев», однако!) и еще один амулет! Такой же, как те, что мы нашли у вояк Волконского! Из темного металла, с теми же странными, зловещими символами!
Вот только толку от этого? У нас их скоро коллекция соберется.
Кажется, эти амулеты — «знаки принадлежности». Это, скорее всего, что-то вроде «пропуска» в этот их «закрытый клуб». Или «удостоверения личности» для их «агентов». И теперь у нас есть еще одно такое «удостоверение». И его владелец, который, я очень надеялся, скоро придет в себя и сможет нам кое-что рассказать.
Глава 15
«Разговорить» его оказалось делом непростым. Точнее, не так. «Разговорить» его было задачей с четким алгоритмом, просто требовало времени и правильного приложения силы — не физической, психологической.
Сначала был стон, потом дерганье век. Наш «гость» вернулся с того света, куда его чуть не отправил Ратмир рукоятью меча. Он ошарашенно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке нашего импровизированного «допросного пункта» — вонючего сарая при таверне.
— Где… где я? — прохрипел он, пытаясь сесть, но связанные руки и ноги не позволили. — Кто вы такие? Вы не имеете права! Я простой торговец!
Я усмехнулся и вышел из тени, присев перед ним на корточки. Ратмир остался стоять сзади, молчаливая гора мышц и шрамов — этот фон давил на психику лучше любых угроз.
— Торговец? — я покачал головой. — Плохая легенда, дружище. Очень плохая. Торговцы не носят под плащами вороненые клинки и не нападают на баронов в темных переулках. Они торгуют. Логично, правда?
Его глаза забегали.
— Это недоразумение! Я защищался! Вы сами на меня напали!
— О, конечно, — я развел руками. — Мы, труппа бродячих артистов, решили напасть на бедного торговца. Просто так, от скуки. Ты вообще себя слышишь? Давай пропустим эту часть программы под названием «я не я, и лошадь не моя». Сэкономим и твое, и мое время.
Он злобно засопел. Ратмир, не говоря ни слова, с глухим стуком бросил на земляной пол перед пленником две вещи. Его собственный амулет и тот самый крошечный осколок, который я нашел на месте убийства.
Наш «торговец» посмотрел на эти два куска металла, и его лицо изменилось. Вся напускная бравада слетела с него, как шелуха. Он сник, понял, что мы знаем гораздо больше, чем он предполагал.
— Я не стану прибегать к пыткам, — сказал я тихо, так, чтобы каждое слово впивалось в его мозг. — Не потому, что я такой гуманист. Упаси Единый. А потому, что это неэффективно. Под пыткой ты наговоришь мне сказок про драконов и летающие замки, лишь бы я прекратил. А мне нужна правда. Или хотя бы что-то, что можно за нее продать.
Я поднялся и начал медленно ходить вокруг него. Ратмир достал свой кинжал и с тихим, методичным скрежетом принялся точить его о камень. Ш-ш-шорк… ш-ш-шорк… Этот звук в тишине сарая действовал на нервы похлеще криков.
— Так что слушай сюда, друг мой безымянный, — я остановился за его спиной. — Вариантов у тебя два, как у витязя на распутье, только оба ведут в задницу, вопрос лишь в глубине погружения.
Он вздрогнул.
— Вариант первый: «сотрудничество». Ты начинаешь говорить. Честно и подробно. Кто такие твои «Хозяева». Кто заказал Шуйского. Где их искать. В общем, полный отчет о проделанной работе. Если твоя информация окажется полезной, и я в этом не буду сомневаться, то, возможно, я сохраню тебе жизнь. Может, даже отпущу. Дам пару монет на дорогу, чтобы ты исчез и больше никогда не появлялся в этих краях. Это «пряник». Он, конечно, черствый и с гвоздями, но это какая-никакая — жизнь.
Я обошел его и снова посмотрел ему в лицо.
— А есть вариант второй: «упорное молчание». Ты продолжаешь играть в «героя», хранишь верность своим «Хозяевам», которые, я тебя уверяю, уже списали тебя со счетов как «неизбежные потери». Они не придут тебя спасать. Они уже ищут тебе замену. А мы с Ратмиром устроим тебе такую экскурсию по всем кругам ада, что ты будешь умолять нас убить тебя. Можешь предположить, что это идет в разрез с тем, что мы не будем тебя пытать, чтобы не услышать вранье, но тут есть заковыка. Мы не будем тебя слушать в течении нескольких дней. И только на второй или третий день постоянных пыток, мы начнем слушать что ты будешь петь. Мы не будем спешить. О, нет. Мы очень терпеливые. И когда ты, наконец, сломаешься и начнешь говорить, будет уже слишком поздно. Это «кнут». И, поверь, он у нас очень длинный и очень злой.