С другой стороны, прямой отказ мог оттолкнуть от меня единственных потенциальных союзников. Они могли счесть это за оскорбление, за слабость. И тогда я точно останусь один на один с Орловыми и их «Хозяевами».
Это был классический цугцванг. Любой мой ход ухудшал мою позицию.
— Ратмир, — после долгого молчания я вздохнул. — Передай леди Веронике мой ответ. Я… польщен. И понимаю всю глубину и мудрость ее предложения. Но я не могу дать ответ сейчас, когда над нашими головами нависла угроза. Скажи ей, что сначала мы должны разобраться с нашим общим врагом. С Орловыми. Давайте сначала победим, а потом уже будем делить шкуру неубитого медведя и решать матримониальные вопросы. Пусть это будет моим условием. Сначала — совместная победа. Потом — разговоры о свадьбе.
Это была отсрочка, попытка выиграть время. Я надеялся, что Вероника поймет мой намек. Что я готов к союзу, но не готов становиться пешкой в их игре.
Теперь мяч был на их стороне. На самом деле у меня появилась идея получше, надо просто чуть затянуть переговоры и оттянуть время атаки на мои владения.
Глава 16
Тяжелые дубовые двери Большого зала в замке Орловых закрылись с глухим, окончательным стуком, отрезая суетливый мир снаружи. Внутри воцарилась напряженная, почти осязаемая тишина. За исполинским круглым столом из черного мореного дуба собрался весь цвет северных земель — бароны, чьи имена весили больше золота, а слова могли начать или остановить войну. Их лица были суровы, взгляды — настороженны. Воздух был холодным, пахнущим воском.
Хозяин замка, барон Степан Орлов, появился в зале последним. Он проследовал к своему месту с неспешным, выверенным достоинством. Высокий, подтянутый, с ухоженной седой бородой и пронзительными глазами под густыми бровями. На нем был простой, безукоризненно сшитый камзол из темного бархата, без лишних украшений. Вся его фигура излучала глубинную силу. Он обвел собравшихся долгим, внимательным взглядом, и под этим взглядом даже самые чванливые из баронов невольно выпрямили спины.
— Скорбный день собрал нас здесь, господа, — голос Орлова был негромким, обладал такой силой, что заполнил собой все пространство зала. — Мы потеряли одного из достойнейших. Барон Алексей Шуйский был столпом, на котором держался мир в наших землях. Его мудрость и опыт служили надежным щитом от хаоса. Теперь этого щита нет.
Он сделал паузу. На его лице отразилась такая искренняя, такая благородная скорбь, что несколько особо впечатлительных лордов сочувственно вздохнули.
— И кто же вырвал этот щит из наших рук? — продолжил Орлов, стальным тоном. — Слухи уже расползлись по округе, как змеи. И они указывают на выскочку, мальчишку, который возомнил себя вершителем судеб. На барона Рокотова.
По залу пронесся сдержанный гул. Имя Рокотова было у всех на устах. Победитель Волконского. «Безумный Барон». Фигура непонятная и оттого пугающая.
— Мне докладывали, — Орлов поднял руку, призывая к тишине, — что многие видят в его победе над Волконским некое чудо. Проявление доблести. Я же вижу иное. Я вижу непомерные амбиции. Род Волконских, каким бы он ни был, существовал веками. А этот… Рокотов… стер его по сути своей. Он не защищался, господа, он пожирал. И делал это с помощью силы, природу которой никто не может объяснить.
Орлов снова сделал паузу, обводя взглядом лица соседей, вглядываясь в их глаза, ища сомнение и страх.
— Мои люди, рискуя собой, собрали сведения. Говорят, что родовой артефакт Рокотовых вдруг воссиял с неведомой силой. Он светит так, что его магическое эхо ощущается за десятки верст. Скажите мне, господа, какой силой нужно обладать, чтобы возродить проклятый артефакт? Не той ли силой, что не признает ни законов Единого, ни законов Империи? Не той ли силой, что питается хаосом и смертью?
Он говорил как мудрый старец, обеспокоенный будущим. Он не бросался голословными обвинениями, он задавал вопросы, ответы на которые уже были заложены в самой их формулировке.
— И после столь дерзкого деяния, происходит убийство барона Шуйского. И все следы, как по волшебству, ведут к Рокотову. Не слишком ли много совпадений? Не похоже ли это на тщательно спланированную акцию по захвату власти в наших землях? Сегодня — Волконский и Шуйский. А кто завтра?
Лица баронов мрачнели. Зерна сомнения, брошенные умелой рукой Орлова, начинали давать всходы. Старый барон Кривозубов, известный своей тугодумостью и подозрительностью, согласно закивал. Другие обменивались тревожными взглядами.
— Этот Рокотов — угроза, — подвел итог Орлов. — Угроза нашему миру, нашим семьям, нашему укладу жизни. И если мы позволим этому молодому медвежонку и дальше безнаказанно проливать кровь, скоро он придет за каждым из нас. Я не призываю к войне. Я призываю к справедливости. Мы должны остановить его, пока не стало слишком поздно. Во имя мира, во имя памяти нашего друга Алексея. Во имя Империи.