— Значит, справляться будем сами, — я потер ладони. На самом деле, это был даже лучший вариант. Никаких обязательств, никаких «старших партнеров», дышащих в затылок. — Спасибо, Ратмир. Ты сделал все, что мог.
Я собрал в главном зале таверны Шуйских (вот ведь ирония) лидеров моего новоиспеченного «Союза». Кривозубова, еще пару-тройку таких же кряжистых баронов, которые, сбившись в кучу, уже не казались такими уж и мелкими. Они приехали со своими лучшими людьми. Территория Шуйских кишела войсками, поэтому пара мелких баронов терялась на фоне всего этого войска. Я, конечно, перестал изображать из себя актера труппы, тавернщик давно уже косился на меня. Благо, Елисей смог наложить на него заклятие. Ну как заклятие, по кумполу стукнул, что было для меня полной неожиданностью. Растет парнишка. Ну да ладно, все равно после сегодняшней встречи, я в замок рвану. А тавернщику заплатим за беспокойство.
Атмосфера была наэлектризованной. Они смотрели на меня с надеждой, с опаской, с любопытством. Я для них был чудом, громом среди ясного неба, кто посмел бросить вызов Орловым и нейтрализовал угрозу Шуйских.
Я встал перед ними. В руке — кубок с вином. Я чувствовал себя на вершине мира. Все мои расчеты сработали. Все мои безумные планы принесли плоды. Это был момент триумфа.
— Господа бароны! Союзники! — мой голос гулко разнесся по залу. — Сегодня мы собрались здесь как братья по оружию! Мы сделали то, чего от нас никто не ожидал. Мы показали этим паукам Орловым, что свободные люди севера не будут терпеть их диктат!
По залу пронесся одобрительный гул.
— Они думали, что мы, как овцы, будем покорно ждать, пока они придут и перережут нам глотки. Но они ошиблись! Мы покажем им наши зубы! Я предлагаю выпить за наш союз! И за нашу будущую победу!
Я поднял кубок. Восторженный рев потряс стены таверны. Они вскочили со своих мест, поднимая кубки, их глаза горели. Они были готовы идти за мной хоть в пасть к дракону.
И в этот самый момент, на пике нашего триумфа, двери зала с грохотом распахнулись.
В зал, расталкивая опешившую стражу, ворвался запыхавшийся дозорный. А за ним, чеканя шаг, вошли трое. Один — в сине-золотом облачении имперского глашатая.
Гвардия Инквизиции.
Все разговоры мгновенно смолкли. Рев сменился мертвой, звенящей тишиной. Кубки застыли в поднятых руках. Все взгляды были прикованы к незваным гостям.
Глашатай вышел вперед. В его руке был тяжелый свиток с большой имперской печатью. Он развернул его с сухим, трескучим шорохом, который прозвучал в тишине, как выстрел.
— Именем Его Императорского Величества… — его голос был холодным, безжизненным, лишенным каких-либо эмоций. — Заслушав прошения и свидетельства о волнениях и беззаконии, творящихся в северных землях, Двор постановляет.
Он сделал паузу, обводя застывшие лица тяжелым взглядом.
— Барон Михаил Рокотов из Рода Рокотовых официально обвиняется в вероломном убийстве главы Рода Шуйских, барона Алексея, в развязывании войны и нарушении имперского мира, а также в практиковании темной и запрещенной магии, угрожающей благополучию и душам подданных Его Величества.
Елисей тихо ахнул и попятился. Лица моих новых союзников вытянулись.
— Посему, — продолжал глашатай, — для свершения высшего и беспристрастного правосудия, в земли Рода Рокотовых направляется Его Преосвященство, Верховный Имперский Инквизитор Валериус, по прозвищу «Безмолвный Судья». Его прибытие ожидается ровно через две недели от сего дня. До вынесения окончательного вердикта барону Михаилу Рокотову запрещается покидать пределы своих владений под страхом немедленного объявления вне закона и врагом Империи. Да свершится правосудие!
Он свернул свиток.
Как этот глашатай меня нашел на землях Шуйских?
Я посмотрел на лица своих союзников. Их триумф сменился ужасом. В их глазах я был уже не героем. Я был прокаженным. Государственным преступником. Еретиком. Вся моя хрупкая коалиция разбилась в один миг.
Капкан захлопнулся.
Глава 18
В нескольких верстах от столицы, в стенах древнего монастыря находилась временная резиденция Верховного Имперского Инквизитора. Его келья не знала ни ковров, ни гобеленов, ни мягких кресел — лишь голый камень, источавший вечную промозглую сырость, грубо сколоченный стол да жесткая лежанка, покрытая вытертой конской попоной. Узкое, похожее на бойницу окно под самым потолком скупо цедило серый свет, который тонул в углах кельи.