Признание Всеволода Орлова, казалось, должен был стать громом среди ясного неба, просто «потерялся» где-то в недрах архива. Амулет, снятый с ассасина, был принят как «доказательство», но тут же отправлен на «изучение», результат которого можно было ждать до второго пришествия. Их доводы тонули в этом бюрократическом болоте.
Вечером, после очередного унизительного и бесплодного дня, Борисыч не выдержал. Он с силой опустил на стол свой огромный кулак.
— Единый, да что ж это за напасть! — в голосе старика звучало отчаяние. — Мы им правду в лицо тычем, а они отворачиваются! У нас убийца на руках, признание есть, а им все равно! Будто и не было ничего!
Афанасий Петрович медленно поднял взгляд от чашки с остывшим травяным отваром. В его глазах тоже плескалась профессиональная досада.
— Все так, Борисыч. Я задействовал все связи. Результат нулевой. Паутина Орловых сплетена искусно, ее нити пронизывают все. Каждый клерк, советник, от которого зависит движение нашей бумаги, уже либо подкуплен, либо запуган, либо просто не хочет связываться с таким могущественным Родом. Наш прямой путь — тупиковый.
Борисыч сник. Надежда гасла.
— И что ж теперь? — прошептал он. — Все? Конец нашему барону?
Афанасий Петрович на мгновение задумался, а затем на его лице появилась едва заметная, сложная улыбка.
— Нет. Теперь мы перестанем ломиться в закрытую дверь. Как и предвидела леди Вероника.
— Предвидела? — Борисыч уставился на него, как баран на новые ворота.
— Она дальновидная женщина, — в голосе дипломата прозвучали нотки неподдельного уважения. — Она знала, что доказать невиновность вашего барона в столице будет почти невозможно. Поэтому, отправляя нас сюда, она дала мне иные инструкции. Запасной план. Она сказала: «Афанасий, если правда не работает, используйте страх. Если не можете сделать его героем в их глазах, сделайте его чудовищем. Таким, связываться с которым побоится любой здравомыслящий человек».
Старый слуга опешил, не в силах осмыслить услышанное.
— Чудовищем? Нашего барона? Да как же так…
— Мы перестанем доказывать, что он не виновен в убийстве Шуйского, — терпеливо пояснил Афанасий. — Мы начнем распускать слухи, что он виновен в чем-то куда более страшном.
Он достал из потайного кармана своего камзола туго набитый кошель. Золото глухо звякнуло. Это была часть тех «тайных средств», что предоставила им леди Вероника именно для этой цели.
— Понимаешь, Борисыч, — продолжил дипломат, и в его глазах появился холодный, расчетливый блеск, — мы не будем кричать на всех углах, что Орловы — убийцы. Нам все равно никто не поверит. Мы запустим другой слух. Тихий, вкрадчивый.
Следующие дни превратились в тихую, кропотливую, почти ювелирную работу. Афанасий Петрович, используя свои старые связи и золото Вероники, задействовал целую сеть «шептунов». Это были незаметные люди: трактирщики, цирюльники, мелкие торговцы, портовые грузчики — те, кто был ушами и языком этого города.
И пополз по столице, а оттуда и по всей Империи, новый, умело срежиссированный слух. Он не касался убийства Шуйского, он был куда страшнее. Говорили, что «Безумный Барон» Рокотов — носитель древнего проклятия увядания. Говорили, что его родовой меч, возрожденный запретной магией, высасывает силу из самой земли.
— Слыхал, у Волконских после той битвы поля стоят голые? — шептал один купец другому в шумной таверне. — Ни травинки не растет. Земля почернела, как после пожара. Говорят, это проклятие Рокотова. Оно землю портит.
— А я слышал, — подхватывал третий, понизив голос, — что и у Шуйских, на границе с землями Рокотова, скотина начала дохнуть без причины. И вода в колодцах стала горькой. Это зараза. Магическая чума.
История была продумана до мелочей. Проклятие было не агрессивным, оно не убивало людей напрямую. Оно било по самому больному для любого феодала — по земле. Оно делало ее бесплодной. Оно «заражало» владения любого, кто вступал в войну с Рокотовым. Даже победа над ним не сулила ничего, кроме разорения. Кто захочет захватывать земли, которые превратятся в пустыню?
Цель была проста и цинична. Если нельзя сделать Михаила героем, нужно сделать его настолько токсичным активом, чтобы любая война против него стала экономически невыгодной. Пусть мелкие и средние бароны, которых Орловы сейчас так активно подбивают на «крестовый поход», сто раз подумают, прежде чем отправлять своих людей на смерть ради куска проклятой земли. Пусть они поймут, что даже если Империя отдаст им Рокотова на растерзание, они получат лишь выжженную пустыню и голод.