Я рухнул на колени и прижался лбом к вонючему полу:
- Всемогущий!
Кайрик прошаркал сапогами по загаженному настилу, и его костлявая рука вцепилась мне в плечо.
- Не выказывай почтения, которого не чувствуешь. - Единственный рывком поднял меня с пола. - Это унижает нас обоих. Но пока ты остаешься под защитой Тира.
- Я…
- Малик, тебе нечего беспокоиться. Я всего лишь хочу знать, почему ты меня предал. - Он отряхнул мою одежду. На мне все еще была ведьмина рубаха, так как темная ткань позволяла прятаться ночью.- Говори не стесняясь. Что бы ты ни сказал, твое наказание не станет хуже.
Я поверил, так как знал: ничто уже не изменит моей участи. В то же время я не мог исполнить его приказание.
- Всемогущий, я не предавал тебя. Как можно предать божество всех богов?
Единственный схватил меня за горло, и я уверен, что только защита Тира удержала его от того, чтобы тут же не придушить меня.
- Не ври, ты, хнычущий… - Он так и не договорил, а убрал руку и даже похлопал меня по груди, потом сорвал брошку Арфистки и отбросил в сторону. Судя по звуку, она приземлилась на что-то мягкое и сырое, где ей самое место. - Я стараюсь быть терпеливым, Малик. Возможно, мне стоит нанести визит твоей жене?
Разумеется, это была слишком большая честь, о которой я не смел просить.
- Ты сделаешь это для меня, Всемогущий?
- Конечно, Малик.- Тысяча голосов звучала мелодично и приятно, как хор евнухов. - Просто скажи мне то, что я хочу знать.
- Но я уже все сказал, Святейший,- ответил я.- Раб не предает своего хозяина. На кого мне надеяться, кроме тебя? Кто еще мне вернет все, чем я пожертвовал у тебя на службе? Ни один бог не наградит меня за все содеянное.
Это, видимо, Кайрик понимал. Внезапно сарай наполнился пурпурным светом, отчего кобыла громко зафыркала, а нервные козочки заблеяли. Единственный вперил в меня горящие черные глаза и долго всматривался. Пес забился в угол, спрятавшись под ясли. Залег там и тихо рычал. Но я точно мог сказать, что он не из храбрецов, иначе не прожил бы так долго, что совсем поседел.
- Малик, неужели ты и впрямь говоришь правду?
Я кивнул:
- Конечно, Всемогущий.
Единственного не интересовали мои заверения. Он прижал костлявую руку к моей груди и надавил. Я попятился и продолжал отступать, пока не уперся в стену.
- Возможно, будет больно, - сказал Кайрик, - но не смертельно, во всяком случае, пока ты находишься под защитой Тира.
Я посмотрел на костлявую лапу на моей груди, и внезапно сердце мое застучало громко, как копыта бойкого скакуна.
- Ч-что ты собираешься д-делать?
Кайрик продолжал давить, вогнув внутрь грудную клетку. Ребра загнулись вокруг его запястья, меня сковала сокрушительная боль, словно на грудь наступил великан. Дыхание остановилось. Сердце стучало громче прежнего. Каждый раз я чувствовал, как оно касалось позвоночника и грудной клетки одновременно, и я подумал, что Единственный намерен его раздавить.
Тут его рука стала совсем прозрачной, как у призрака, и скользнула внутрь моего тела, так что я увидел только запястье, плотно прижатое к груди. Меня охватили холод и онемелость, а боль прошла. Его пальцы сомкнулись вокруг моего сердца. С каждым ударом я чувствовал, как крепче становится хватка.
- Закаленнее, чем я думал,- сказал он.- Это не очень хорошо. Стойкие сердца скорее для Темпоса и Торма, не для меня.
Колени у меня подкосились. Я прижался к стене и сполз на пол, не в силах ничего поделать. Теплота вернулась в мое тело, в ушах снова зазвучал низкий гулкий стук, и я почувствовал какую-то странную пустоту в середине груди. Лошадь заржала, а старая седая собака осмелилась гавкнуть, я же, хотя не сразу посмотрел, заранее знал, что увижу, - Единственный держал на ладони мое сердце.
Зрелище оказалось не таким жутким, как я воображал. Сердце показалось мне похожим на небольшую губку, правда, каждый раз, как она пульсировала, из ее пор лилась не вода, а кровь.
- Именем Единственного! - Я был не в том состоянии, чтобы обдумывать слова. - Я всего лишь бедный смертный! Верни его на место!
- Когда буду готов.
Кайрик даже не взглянул на меня, а сунул мое сердце к себе в рот и откусил немного с одного бока. У меня вырвался дикий крик, который, безусловно, должен был бы разбудить ленивого фермера, не поднявшегося до рассвета, чтобы проверить своих животных. На моих глазах Единственный выплюнул откушенный кусок.
- Тьфу! Оно свежее!
- Как же иначе, - ответил я, - ты ведь только что вынул его из моей груди.
- Я не то имел в виду. - Кайрик схватил меня за воротник и поднял с пола. Его рот был вымазан моей кровью, и я не мог смотреть ему в лицо. - Ты говоришь мне правду.
- Я бы никогда не осмелился лгать… только не тебе!
- Конечно, осмелился бы. - Кайрик привалил меня к стене - думаю, он опасался, что я снова упаду, - затем отступил назад, качая головой. Когда он заговорил, у меня в ушах зазвучал один-единственный кудахтающий голос. - Не вижу смысла. Не вижу смысла.
Кайрик задрал голову, посмотрел на потолок и ответил сам себе, загрохотав, как демон:
- Не будь глупцом. Ты прекрасно понимаешь, что происходит!
Тут Кайрик развернулся на каблуках и заговорил, глядя в пол, на этот раз тихим женским голосом:
- Малик всегда был твоим самым преданным слугой. - Это точные слова Единственного и Вездесущего, я не изменил ни одного слова. - Он с тобой не лукавит. Ты сам только что в этом убедился.
- Но все нас предали! - Голос Кайрика теперь стал низким и злым. - Даже Огм это подтвердил!
И вновь Единственный ответил сам себе, но теперь звучал совсем другой голос:
- Он сказал, видимо, так! - Кайрик говорил, обращаясь к собаке в углу сарая, а та лишь заскулила и забилась подальше под кормушку. - А еще он сказал, что нам придется выяснить почему!
С этими словами Единственный погрузил свободную руку в собственную грудь и извлек оттуда вязкую коричневую массу цвета жареных кофейных зерен. Масса не пульсировала, а скорее хлюпала у него между пальцев, и ничто во всем Фаэруне не издавало такой сильный запах. Козы попадали на колени и принялись тереться мордами о грязную подстилку, лошадь, задыхаясь, закашлялась, а пес выполз из-под кормушки и сделал то, что мне тоже очень хотелось сделать, но я был слишком напутан.
Кайрик поднес вонючую массу ко рту, откусил и на этот раз проглотил.
- Гниль! - провозгласил он снова на тысячу голосов, каждый из которых был вполне довольным. - Прогнило целиком.
Взяв себя в руки. Единственный подошел ко мне, отойдя от лошади и собаки, чем очень их порадовал. Он поднес к моему лицу свое отвратительное сердце:
-Хочешь кусочек?
Неудивительно, что я потерял дар речи. Количество смертных, которых когда-либо приглашали разделить трапезу с обожаемым богом, можно пересчитать по пальцам, но кому из них предлагалась такая честь? Я долго смотрел на хлюпающую массу и думал, сколько благ может принести мне один проглоченный кусочек сердца Вездесущего: неослабевающую силу или жизнь без недугов - возможно, даже бессмертие!
Его сердце было так близко, что я смог разглядеть, что оно пронизано длинными белыми нитями, которые извивались сами по себе. Это были души всех погубленных Кайриком богов за то время, пока он становился Единственным, но тогда я еще этого не знал, и, признаюсь, от этого зрелища меня чуть не вывернуло. Тем не менее, я закрыл глаза и открыл рот и постарался не обращать внимания на зловоние, когда наклонил голову, чтобы вкусить божественной манны.
Но разве когда-нибудь я отличался стойкостью? Стоило моим губам дотронуться до дрожащей массы, как голова закружилась, в глазах стало темно, в ушах зазвенело от тишины, и я перестал слышать стук собственного сердца, лежащего на ладони бога.