- Половина всех зол в этом мире совершается именно оттого, что добрые и славные люди просто стоят в сторонке и ничего не делают. Не всегда бывает достаточно просто уклоняться от зла, Трелл. Надо творить добро. И даже если ты сам не веришь, что оно превозможет.
Он спросил со злой и едкой насмешкой:
- И если заранее знаешь, что глупо даже пытаться?
- В таких случаях - особенно, - мило улыбнулась она. - Именно так это и происходит, Трелл. Ты разбиваешь себе сердце о холодный камень этого мира. Ты просто бросаешься на него, держа сторону добра, и не задумываешься о цене. Только так дело и делается...
- Какое еще дело? - спросил он, начиная уже по-настоящему злиться.- Я должен непременно добиться, чтобы меня грохнули? Ради того, чтобы потом меня назвали героем?
- Может быть, - согласилась она. - Может, и так. Во всяком случае, только таким образом ты оправдываешь свои дни на земле. И вправду делаешься героем...- Янтарь склонила голову набок и окинула Брэшена оценивающим взглядом: - Только не рассказывай мне, будто никогда не мечтал стать героем...
- А вот и не мечтал! - бросил он с вызовом. Совершенный вдалеке еще продолжал крыть кого-то многоэтажными матюгами. На слух его брань казалась бессвязным бредом пьянчужки. Брэшен повернул голову и стал смотреть на несчастный корабль. Костер бросал желтые блики на его изрубленное лицо... Чего она ждала от него, эта женщина? Он не мог оказать никакой помощи Совершенному. Он вообще никого в этой жизни не мог выручить. - Я всегда хотел только одного: жить своей жизнью, - сказал он угрюмо. - Так ведь и того, прах побери, не получается.
В ответ раздался негромкий смех.
- А все потому, что ты раз за разом отступаешься, отворачиваешься, избегаешь... - Янтарь тряхнула головой. - Да открой же наконец глаза, Трелл! Непотребство и безобразие, от которого ты старательно отстраняешься, и есть твоя жизнь. Не жди, пока она станет чуточку лучше, - не дождешься. Просто прекрати отгораживаться от своей жизни и проживи ее! - Янтарь вновь засмеялась. Брэшену показалось, ее голос и взгляд достигали его откуда-то издалека.- Люди почему-то склонны думать, будто мужество - это не дрогнув смотреть с лицо смерти. Но вот это-то как раз по силам почти каждому. Многие способны в момент смерти стиснуть зубы и удержаться от вопля... Нет, Трелл. Мужество - это не дрогнув смотреть в лицо жизни. Нет, я не о тех случаях, когда верная дорога трудна, но в конце ждет слава... Я о том, чтобы бесконечно терпеть скуку, грязь и неудобство на этом пути. - И она снова наклонила голову к плечу, внимательно глядя на него. - И сдается мне, это тебе по силам, Трелл.
Он прошипел:
- Хватит уже меня так называть!
Собственная фамилия была ему как соль на раны.
Янтарь вдруг с силой стиснула его запястье:
- Нет! Это я говорю тебе - хватит! Хватит числить себя сыном, от которого отказался отец! Да, ты не оправдал его ожиданий; но разве это означает, что ты - вообще никто? Да, ты несовершенен. Ну и что? Так прекрати же считать всякую ошибку, которую ты совершаешь, уважительной причиной для признания полного поражения!
Брэшен выдернул у нее руку:
- Да кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? Откуда бы тебе вообще все это знать?..- И, еще не договорив, понял с горькой обидой, откуда она столько о нем разузнала.
От Альтии.
Альтия болтала о нем с резчицей. Вот еще выяснить бы, что именно она ей наговорила?.. Он посмотрел в лицо Янтарь и внутренне содрогнулся, поняв, что Альтия рассказала ей ВСЕ. Все без утайки...
Брэшен повернулся и быстро пошел прочь. Он только надеялся, что милосердная темнота скоро укроет его.
- Брэшен! Брэшен!..- свистящим шепотом окликнула его Янтарь.
Он продолжал шагать.
- Куда ты, Трелл? - Уже не шепот, а хриплый крик в темноте.- Неужели надеешься от себя убежать?..
Он не ответил. Потому что ответа не было.
Кажется, сырость угробила-таки домашние тапочки... Малта закинула их в дальний угол чулана, где хранилась ее одежда, и взяла теплую рубашку. Несмотря на летнюю пору, она до костей продрогла за время своей ночной вылазки. Потом она сняла с полочки сновидческую шкатулку. Выудила пакетик с порошком, который до поры до времени хранила внутри мешочка с травами, помогающими при головной боли. Сдула с пакетика приставшие травяные крошки... И стала распускать тоненькие завязки, заранее трепеща от волнения. Она вытрясла содержимое пакетика внутрь шкатулки и хорошенько растрясла, так, что в воздухе повисла тонкая сверкающая пелена порошка.
Малта отчаянно чихнула и плотнее прижала крышку коробочки. Гортань охватило странное ощущение: плоть онемела, но в ней разлилось тепло. "Хорошенько потряси, выжди, а потом открой шкатулку и поставь рядом с постелью..." - мысленно повторила она знакомое наставление. Она продолжала трясти шкатулку, идя к кровати. Откинула покрывало, забралась в постель и поставила открытую шкатулку на столик. Задула свечу. Откинулась на подушки. Закрыла глаза...
И стала ждать.
Она была полна радостного предвкушения, но оно же и подводило ее. Малта никак не могла уснуть. Некоторое время она просто лежала с закрытыми глазами, ожидая, чтобы пришел сон. Не помогло. Тогда она стала сосредоточенно думать о Рэйне.
После того разочарования, которое причинил ей Сервин, Рэйн в ее глазах сделался гораздо привлекательней прежнего. Взять хоть то, как младший Трелл обнимал ее. Она ведь и с Рэйном разок обнялась, украдкой от старших. Ну и можно ли после этого было равнять цыплячью грудь Сервина с широкой и сильной - Рэйна? Малта подумала еще и пришла к выводу, что возможности урвать поцелуй Рэйн бы уж точно не упустил...
При этой мысли сердце забилось чаще прежнего.
Вообще Рэйн вызывал у нее сложные и противоречивые чувства. Целую бурю чувств! Его подарки и внимание внушали ей ощущение собственной значимости. Его богатство никоим образом не следовало сбрасывать со счетов, особенно после целого года прозябания в бедности. Иногда она была готова смириться даже с его закрытым вуалью лицом и руками в перчатках. Они придавали Рэйну ореол таинственности. Можно смотреть и мысленно видеть за ними юного красавца. Тем более что, когда он умело и бережно вел ее в танце (весьма сложном, к слову сказать), в его легком прикосновении она безошибочно чувствовала и гибкость, и силу. О том, что, быть может, вуаль скрывает бесформенное лицо урода, ей как-то не хотелось даже и думать...