Уж что говорить - добыча что надо. Правда, в обычной жизни Кеннит вряд ли выбрал бы "Заплатку" для преследования и нападения. Чего ради связываться с очень быстрым, хорошо вооруженным судном, на котором к тому же плавает отлично вышколенная команда? Море большое - можно полегче жертву найти... На свою беду, Эвери последнее время трепал языком очень уж часто. И очень уж бесшабашно. Подобную наглость далее терпеть было нельзя. У Кеннита тоже имелась репутация, которую он не мог позволить себе подмочить... В общем, большую глупость сотворил Эвери, за глаза бросив ему вызов.
Кеннит несколько раз ездил на "Мариетту", подробнейшим образом согласовывая с Соркором план захвата "Заплатки". Проказнице было известно, что они обсуждали наилучшее место для засады, но ничего определенного ей не сообщили. Она любопытствовала, задавала вопросы. Ответы были очень уклончивыми.
И вот два пиратских корабля сходящимися курсами неслись на добычу, и Проказница поневоле припомнила то, что накануне вечером сказал ей Уинтроу. Разговаривая с ней, он без обиняков осудил Кеннита.
"Он охотится за этим кораблем не из жажды справедливости, а только ради славы,- сказал Уинтроу.- На других работорговых судах перевозится гораздо больше невольников, причем в совершенно жутких условиях... ну да ты сама знаешь. Эвери же, как я слышал, своих рабов хоть и помещает в трюм, но никогда не заковывает, и у них всегда в достатке еды и питья. Поэтому он довозит свой живой товар здоровым и полноценным и, соответственно, выручает за него отличные деньги. Так что Кеннит решил погнаться за Эвери не из ненависти к рабству, а ради славы и богатой добычи..."
Тогда, вечером, она долго размышляла над услышанным. А потом ответила:
"Когда он об этом думает, он чувствует совсем не то, о чем ты говоришь".
Впрочем, она не пожелала вдаваться в подробности, поскольку сама была не слишком уверена, что же именно чувствует Кеннит. Она знала: имелись в его душе потаенные глубины, куда не было доступа никому. И поэтому вслух Проказница заговорила совсем о другом:
"Думается, рабы, сидящие у него под палубой, воспримут свободу с не меньшей радостью, нежели те, кого в пути лишают самого необходимого. По-твоему, рабство делается приемлемым, если с рабом обращаются точно с призовым скакуном или любимой собакой?"
"Нет, конечно!" - горячо возразил Уинтроу, и с этого момента ей удалось направить разговор в более приемлемое русло, к таким темам, которые она могла обсуждать с большей уверенностью.
И лишь сегодня ей удалось распознать тайные движения души Кеннита, сопровождавшие каждое упоминание о "Заплатке". Жажда погони, охотничья страсть - вот что это было такое. Небольшой корабль, удиравший от них на всех парусах, был сущим красавцем и именно поэтому притягивал Кеннита так же неодолимо, как порхающая бабочка привлекает кота. Привычка к рассудочности до сих пор удерживала Кеннита от нападения на великолепную дичь. Но если эта дичь ему еще и вызов бросала - тут уж он удержаться не мог!
...Расстояние между "Проказницей" и двухмачтовой "Заплаткой" явственно сокращалось, и Уинтроу места себе не находил от тошнотворных предчувствий. Он много раз предупреждал Кеннита: на палубах "Проказницы" ни в коем случае не должно происходить никакого кровопролития. Он сделал все, чтобы объяснить пирату, что в этом случае корабль навеки впитывает память погибших, но, кажется, так и не втолковал ему, какой это тягостный груз. Если же Кеннит не послушает предупреждений, если позволит сражению переметнуться на ее палубу или, еще хуже, начнет именно там предавать казни пленников - Уинтроу был уверен, что корабль не сможет справиться с этим. Во всяком случае, когда он попытался убедить капитана, что "Проказницу" вообще нельзя использовать для морского разбоя, Кеннит выслушал его со скучающим видом, а потом сухо спросил: "А для чего, по-твоему, я решился на захват живого корабля?" Уинтроу предпочел на это лишь пожать плечами и промолчать. Если бы он стал далее убеждать или умолять, Кеннит, чего доброго, надумал бы показать, кто в доме хозяин. То бишь кто господин и над ним, Уинтроу, и над кораблем.
Команда "Заплатки" бегала по снастям, отчаянно работая с парусами. Преследуй их одна "Мариетта", они могли бы и ускользнуть. Однако живой корабль был не только проворней, но и шел очень выгодным курсом - как раз чтобы прижать "Заплатку" в узком проливе. Было, впрочем, мгновение, когда Уинтроу показалось - сейчас "Заплатка" все-таки пролетит мимо них и вырвется в открытое море. Однако не удалось. С борта "Заплатки" донеслась гневно выкрикнутая команда, и невольничий корабль оказавшийся перед выбором вылететь на мель или потерять ход, - сделал последнее. За что и поплатился. Буквально минуты спустя "Мариетта" и "Проказница" врезались в него с обеих сторон. С палубы "Мариетты" взлетели абордажные крючья и впились в палубу "Заплатки".
Ее команда, исчерпавшая усилия к бегству, немедленно занялась обороной, благо для этого все было загодя приготовлено, причем в немалом количестве. Для начала полетели горшки с зажигательной смесью. Они разбивались, разбрызгивая огонь по палубам и корпусу "Мариетты". Матросы облачались в легкую кожаную броню и привычно расхватывали клинки. На снасти "Заплатки" уже лезли стрелки, вооруженные луками. Часть команды "Мариетты" кинулась спасать свой собственный корабль, сбивая и гася пламя кусками мокрой парусины., в то время как остальные привели в действие катапульты. На палубу "Заплатки" обрушился непрекращающийся ливень тяжелых камней. Между тем крючья подтягивали несчастный корабль все ближе к "Мариетте", где у фальшборта кровожадно переминалась абордажная команда. Численное превосходство было на их стороне - и довольно значительное.
С борта "Проказницы" наблюдало за происходившим множество полных зависти глаз. Пираты вопили, улюлюкали, выкрикивали братьям по промыслу ценнейшие советы. На снасти "Проказницы" поднялись стрелки из луков, и на команду и палубу "Заплатки" смертоносным градом обрушились стрелы. Более плотного участия в битве пиратам с "Проказницы" принять было не дано, но и на расстоянии они сеяли смерть. Защитникам "Заплатки" пришлось-таки вспомнить, что за спиной у них находился еще один враг. Тех, кто про это забыл, очень скоро нашли шипящие стрелы. Кеннит держал "Проказницу" чуть поодаль от места сражения, носом к сцепившимся кораблям. Он стоял на баке, положив руки на поручни. И говорил тихим голосом, словно давая ей указания. Время от времени порывы ветра позволяли Уинтроу расслышать обрывки фраз, предназначенных Проказнице.