Она спрыгнула с лесенки в трюм. Ее ботинки громко стукнули о доски, и она объявила:
- Идут! Мама с остальными уже на берегу, и близко! И с ними еще Давад Рестар увязался. Будем надеяться, у него хватит ума помалкивать, хотя лично я бы на это не очень рассчитывала... Ты говорила с Совершенным?
Она обращалась к Янтарь. Так ей было легче. Между нею и Брэшеном не существовало вражды, но непринужденностью отношений и близко не пахло.
- Еще нет, - охнула Янтарь. - Я хотела, чтобы ты подошла... Я не думала, что они так скоро явятся!
- Они пришли слишком рано. Надо пустить Клефа им навстречу - пусть подождут, пока мы не подадим знак!
Янтарь на мгновение задумалась. А потом сказала:
- Нет. Я полагаю, чем скорей мы с этим покончим, тем оно и лучше. Боюсь, он будет рвать, метать и ругаться... Но в глубине души, надо думать, возрадуется. - И она тихо вздохнула: - Что ж, пошли.
Альтия последовала за нею вверх по лесенке, Брэшен двинулся последним. Выбравшись из трюма на берег, первым долгом они увидели Клефа. Мальчик сидел на камне лицом к лицу с Совершенным. Его лицо раскраснелось, он запыхался. Вот корабль дунул в свирель, одновременно изобразив губами треск, и оба отчаянно расхохотались. Совершенный даже прикрыл рот рукой, зато мальчишка прямо-таки катался от смеха. Альтия остановилась, глядя, что происходит. За спиной у нее их веселье разделил Брэшен. Совершенный, улыбаясь, обратил к ним слепое лицо:
- Так вот вы где.
- Именно, - отозвалась Янтарь. - Мы все. - Она подошла к изваянию, потянулась вверх и рукой в печатке коснулась его пальцев: - Совершенный... Мы собрались здесь, ибо нам надо кое о чем поговорить с тобой. Кое о чем весьма важном...
Веселое выражение исчезло с его лица, сменившись неуверенностью:
- Случилось что-то плохое?
- Скорее, что-то хорошее, - поспешила успокоить его Янтарь. - По крайней мере, нам так представляется. - Она оглянулась на остальных, затем на подходивших по берегу. Альтия проследила глазами направление ее взгляда. Скоро к ним присоединится ее мать. И Эмис Ладлак.- Видишь ли,- продолжала Янтарь,- нам представилась возможность совершить нечто хорошее, но только с твоей помощью. Без тебя у нас ничего не получится.
- Я тебе не ребенок,- проговорил Совершенный.- Давай выкладывай, что случилось?! - Он волновался все больше. - Кому и зачем я понадобился? О чем таком "хорошем" идет речь?
Янтарь нервно потерла руками лицо. Оглянулась на Альтию и Брэшена... и вновь сосредоточилась на корабле.
- Я знаю, что ты не ребенок... Я просто не знаю, как подступиться к тебе с этим делом, поскольку слишком боюсь, что ты не захочешь быть заодно с нами... А случилось, Совершенный, вот что. Помнишь Проказницу, живой корабль семейства Вестритов? Ее захватили пираты. Ты, конечно, знаешь об этом, и ты слышал наши разговоры: мы обсуждали, что делать. Ну так вот. Альтия хочет отправиться выручать Проказницу и своих родственников. И мы с Брэшеном хотим ехать с нею. - Янтарь трудно перевела дух. - И мы хотим, чтобы кораблем, который доставит нас туда, был ты. Что скажешь, Совершенный?
- Пираты!..- задохнулся он. И поскреб бороду свободной рукой: - Не знаю... Не знаю! Все вы мне нравитесь! Я так люблю, когда вы со мной. И нельзя оставлять пиратам корабли... ни один корабль этого не заслужил! Это страшные существа!
Альтия снова обрела способность дышать. Неужели все кончится хорошо? А он спросил:
- Ладлаки уже согласились меня туда повести?
Брэшен беспокойно кашлянул. Янтарь оглянулась, приглашая их с Альтией к разговору, но оба предпочли промолчать. И она сказала:
- Ладлаки намерены позволить нам отправиться туда с тобой.
- Но кто... Не хочешь же ты сказать, что на борту не будет никого из моей семьи? - Он, похоже, не верил своим ушам. - Ни один живой корабль не ходит в море без родственника!
Брэшен прочистил горло:
- С тобой буду я, Совершенный. После всех тех лет, что мы знаем друг друга, ты мне в большей степени родственник, чем кто-либо другой. Ну как, сгожусь я тебе?
- Нет, нет, Брэшен. Нет. - Голос корабля задрожал. - Ты мне нравишься, уж что говорить, но ты не Ладлак. Ты мой друг, но не родич. Я не могу пойти в море без родственника! - И он затряс головой, словно для того, чтобы придать веса словам.- Они не допустят, чтобы со мной такое случилось. Это будет вроде того, как будто они насовсем от меня отказались, потому что от меня никогда, никогда никакого толку не будет. Нет! - Он двумя руками вцепился в свою свирель. Его руки дрожали.- Нет!..
Мать Альтии и Эмис Ладлак остановились в отдалении. Эмис смотрела на "Совершенного". Она сложила руки на груди, ее губы сжались в одну прямую линию. Альтия читала на ее лице отторжение и неприятие. Как хорошо, что слепой корабль не мог этого видеть... Давад, отставший от женщин, пыхтел, стараясь догнать их.
- Совершенный, - успокаивающим тоном проговорила она. - Пожалуйста, послушай меня. На твою палубу вот уже много лет не поднимался ни один Ладлак. Ты был совсем один, если не считать нас. И все же ты выжил. Я думаю, ты отличаешься от большинства живых кораблей. Мне кажется, ты осознаешь свою самость даже помимо своей семьи. Ты научился быть... независимым.
- Я выжил только потому, что не мог умереть! - взревел он неожиданно. И замахнулся свирелью, словно собираясь запустить ею в нее. Но потом, совершив настоящий подвиг самообладания, медленно отвел руку за плечо и бережно опустил драгоценный инструмент на наклонную переднюю палубу. И вновь обернулся к ней, тяжело дыша, с раздувающимися ноздрями. - Вся моя жизнь боль. Альтия! Качание над бездной безумия! Думаешь, я сам этого не понимаю? А выучился я... чему я выучился? Да ничему! Только тому, что я должен продолжать. Вот я и продолжаю. У меня внутри пустота, которую ничем не заполнить. Она медленно пожирает меня, мгновение за мгновением, день за днем. Такое чувство, что я уменьшаюсь, но никак не могу прекратиться! - И он вдруг дико расхохотался. - Говоришь, во мне живет личность, не зависимая от семьи? О да, именно так. У этой личности есть когти и зубы, она столь полна боли и ярости, что я разнес бы на осколки весь этот мир, только чтобы наконец все прекратилось!
Это он снова проревел в полный голос. А потом вдруг широко развел руки и откинул голову. И издал долгий, пронзительный крик, нечеловеческий в своей мощи и невероятно печальный. Альтия невольно зажала уши ладонями...