- Пока рабство остается выгодным, будут существовать и люди, склонные на нем наживаться. Их ведет та самая жадность, что заставила твоего отца замарать руки работорговлей. Это-то и сгубило его. А я хочу увидеть погибель всех тех, кто торгует людьми!
Уинтроу медленно кивал. Кеннит не был убежден, что мальчишка полностью уверовал в его искренность. А впрочем, может, это было не так уж и важно. Уинтроу все равно вынужден с ним соглашаться, покуда он будет приводить ему праведные предлоги для пиратства и сражений. А это откроет ему скорейший путь к тому, чтобы склонить на свою сторону живой корабль... Кеннит приобнял Уинтроу за плечи и предложил:
- Давай вернемся на "Проказницу". Я хотел, чтобы ты все увидел своими глазами и услышал из уст самого Соркора, что этим несчастным дана была возможность остаться в живых. Что еще мы могли для них сделать, а?
Это было великолепное завершение дня. Кенниту следовало бы предвидеть, что его хоть что-нибудь, а подпортит. И точно. Как только они с Уинтроу выбрались обратно на палубу, к ним со всех ног кинулись три женщины-рабыни. Но не добежали: на пути у них выросла Этта, и ее рука лежала на рукояти кинжала. Под ее взглядом женщины испуганно отступили, прижимаясь друг к дружке.
- С этими какие-то непонятки, - сказала Кенниту Этта. - Ни под каким видом не хотят, видишь ли, на свободу. Требуют, чтобы их отпустили за выкуп вместе с капитаном и старпомом!
- Ну и почему бы это? - спокойно и вежливо осведомился Кеннит, а сам обежал глазами всех троих. Молодые, пригожие женщины. И рабские татуировки у них были крохотные, бледные - при солнечном свете не вдруг разглядишь.
- Глупые сучки думают, что рабынями оставаться проще, чем самим пробиваться по жизни где-нибудь в Делипае. Говорят - привыкли быть любимицами богатых людей...
- Я не шлюха, а поэтесса, - сердито перебила одна из женщин.- Капитан Эвери нарочно приехал в Джамелию, чтобы купить меня для Сепа Кордора. Это состоятельный вельможа, и все знают, что он справедливый хозяин. Если я попаду к нему, он позаботится обо мне и даст мне возможность заниматься искусством. А если я отправлюсь с тобой, как знать, каким образом мне придется добывать пропитание? И даже если я не брошу писать стихи, кому я стану их читать в каком-нибудь зачуханном городишке? Ворам и головорезам?
- Может, ты предпочтешь петь для морских змеев? - ласково осведомилась Этта. Вытащила кинжал и легонько кольнула женщину в живот, чуть повыше пупка. Поэтесса не вздрогнула, не отшатнулась. Лишь покачала головой. Она смотрела не на Этту - на Кеннита.
- А вы две? Тоже поэтессы? - спросил тот лениво. Они замотали головами.
- Я тку шпалеры...- хрипло выдавила одна.
- А я - личная служанка, искусная в массаже и небольших исцелениях, сказала вторая, когда Кеннит остановил на ней взгляд.
- Ага...- протянул Кеннит. - Дайте-ка угадаю... Вы все куплены для этого Сепа, как бишь его там... богатея с множеством слуг?
Жизнерадостный тон капитана породил в глазах Этты ответную искорку. Она слегка нажала клинок, загоняя строптивую поэтессу в ряд к тем двум. Ткачиха и массажистка уже согласно кивали.
- Ну вот. Видишь? - И Кеннит отвернулся от невольниц, отпуская их небрежным жестом руки. - Видишь, Уинтроу, что с человеком делает рабство? У мужика есть деньги, и он покупает их вместе с их талантами. Они идут на продажу, даже не догадываясь, что давно уже превратились в настоящих шлюх. Ты заметил - ни у одной не хватило гордости назвать свое имя? Они уже утратили себя, став всего лишь частью своего господина!
- Что мне с ними делать? - спросила Этта Кеннита, уже хромавшего прочь.
Он только вздохнул:
- Они хотят остаться рабынями? Ну и пусть сидят с теми, кого будут выкупать. Сеп Кордор их уже однажды купил, так пускай купит еще раз, не обеднеет небось...- И тут Кеннита посетило вдохновение: - Выкуп, который будет заплачен за них, мы разделим между теми, кто выбрал свободу. Это поможет им начать новую жизнь.
Этта кивнула, в хмурой задумчивости переваривая его слова. Потом повела своих подопечных прочь.
Кеннит снова повернулся к Уинтроу, шедшему с ним рядом:
- Вот видишь, я никому не навязываю своего образа мыслей. Я не намерен принуждать ни тебя, ни Проказницу. Но мне кажется, вы оба уже начинаете понимать, что я не тот "злобный пират", каким вам представлялся вначале!
Позже, идя к веревочному сиденью, которое должно было перенести его на шлюпку с "Проказницы", капитан спросил Уинтроу:
- Представлял ты когда-нибудь, каково это - быть капитаном своего собственного корабля? Замечательного суденышка вроде этого, например?
Уинтроу оглянулся на "Заплатку", потом ответил:
- Кораблик правда замечательный... Вот только сердце у меня к морским странствиям не лежит. Будь я свободен, я бы все-таки в монастырь возвратился!
Кеннит умело разыграл изумление:
- Уинтроу! Какая свобода? Татуировка на твоем лице для меня ничего не значит. Ты что, до сих пор считаешь себя рабом?
- Нет, татуировка не делает меня рабом, - согласился Уинтроу. И даже крепко зажмурился на мгновение: - Это моя кровь привязывает меня к Проказнице покрепче всяких цепей. И связь между нами с каждым днем становится все крепче. Думается, я все же смог бы оставить ее и вновь обрести полноценную жизнь в служении Са... Но это было бы слишком себялюбивым деянием, оно оставило бы в ней вечную незаживающую пустоту. Как я обрел бы душевный покой, зная, что бросил ее?
Кеннит склонил голову набок:
- А как по-твоему, не смогла бы она со временем принять меня вместо тебя?.. Я в любом случае хотел бы устроить так, чтобы оба вы были счастливы. В частности, вернуть тебя в монастырь, если возможно будет это сделать, не изломав душу кораблю.
Уинтроу медленно покачал головой:
- Не получится. Заменить меня может только кто-то одной крови со мной. Кто-то, кто разделяет семейные узы, связывающие нас с кораблем... Только так, а иначе она в разлуке с ума сойдет.
Ясненько... задумчиво протянул Кеннит. - Что ж... Жизнь вообще сложная штука! - И он ободряюще похлопал мальчика по плечу: - А все же, может, я и придумаю способ, как сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы!
Морская вода приятно журчала по корпусу двигавшегося корабля. "Проказница" снова была в пути, вместе с "Мариеттой" сопровождая "Заплатку". Кеннит пожелал елико возможно удалить все три корабля от места засады и нападения. Он даже объяснил Этте, что, мол, выкуп уплачивают быстрее, если соответствующему предложению предшествует период тревожной неопределенности. Стало быть, "Заплатка" на время просто исчезнет. Для начала он отведет ее в Делипай, дабы похвастаться пленниками и добычей. А через месяцок-два устроит так, чтобы в Калсиде узнали: пленников и корабль можно выкупить. При этом о грузе он собирался "позаботиться" сам. Этта успела уже запустить руку в добычу. Она любовно разглаживала ткань, лежавшую у нее на коленях, восхищаясь про себя искусством ткачей. И заново вставляла нитку в иголку.