Воцарилось неловкое молчание.
- Ты, должно быть, права,- созналась Альтия наконец. - Иногда я просто ищу причину, чтобы на него разозлиться. - И она сложила руки на груди. - Но скажи, зачем он мне сейчас глупостей наговорил? Зачем задавал такие вопросы?
Янтарь не стала торопиться с ответом. А потом спросила сама:
- Ну а что тебе до него? Почему каждое его слово тебя из душевного равновесия выбивает?
Альтия тряхнула головой:
- Да потому, что, как только мне начинает казаться, будто у нас вправду что-то получится, он приходит и... Ведь хорошо же потрудились сегодня, верно, Янтарь? Да ну его в самом деле! Работали что было сил, причем работали все вместе, точно в старые добрые времена. Я-то уж знаю, как он работает и что у него на уме... это все равно как танцевать с хорошим партнером. И вот, едва я успеваю решить, что мы снова сработались и у нас все в порядке, тут-то ему и приспичивает...
Альтия замолчала.
- Приспичивает - что? - спросила Янтарь.
- Ну, задать какой-нибудь гадкий вопрос. Или что-нибудь ляпнуть...
- То есть сказать что-нибудь кроме "Подержи-ка бревно!" или "Давай сюда колотушку!" Так ведь? - мило улыбнулась Янтарь.
Альтия улыбнулась, но вид у нее был самый несчастный.
- Вот именно, - сказала она. - Что-нибудь такое, что заставляет меня вспоминать, как мы разговаривали, когда были друзьями. И мне этого так не хватает. Вот бы все вернуть...
- А что тебе мешает?
- Как-то это будет неправильно,- нахмурилась Альтия.- И потом, теперь у меня есть Грэйг... И вообще...
- И вообще?
- И вообще, это могло бы нас слишком далеко завести. А и не завело бы Грэйгу все равно не понравится...
- Грэйгу не понравится, что у тебя есть друзья?
- Да ну тебя! - рассердилась Альтия.- Отлично ты знаешь, о чем я говорю! Не друзья вообще, а моя дружба с Брэшеном ему не понравилась бы! Я ведь не о такой дружбе говорю, когда вежливо раскланиваются. Я о том, как у нас раньше с ним было. Когда просто и удобно друг с другом. Знаешь, по кружечке пивка - и ноги на стол...
Янтарь тихо рассмеялась.
- Альтия,- сказала она.- Очень скоро мы все вместе отправимся в плавание на этом корабле. Ты что, серьезно собираешься поддерживать светские отношения с человеком, с которым тебе каждый день придется бок о бок вкалывать?
- Когда мы выйдем в море, он больше не будет просто Брэшеном. Он будет Его Величеством Капитаном. Я уже получила от него в этом смысле по носу. Сама знаешь - никто не бывает с капитаном запанибрата!
Янтарь склонила голову набок и посмотрела на Альтию в сгущавшейся темноте.
- Тогда о чем тебе вообще волноваться? - сказала она.- Время лечит... вот и весь сказ.
- А может быть, я не хочу излечиваться,- ответила Альтия очень тихо. Уж по крайней мере не так... - Она рассматривала в потемках свои ладони. Может, мне дружба Брэшена дороже, чем одобрение Грэйга...
Янтарь повела плечиком:
- В таком случае, почему бы тебе не начать опять с ним разговаривать по-простому? В смысле, что-нибудь кроме как "Держи колотушку!", а?..
ГЛАВА 22
СМЯТЕНИЕ ЧУВСТВ
Проказница так и кипела. В ее присутствии Уинтроу казалось, будто он приблизился к клокочущему котлу, который, того и гляди, хлынет через край и ошпарит всех, кто окажется поблизости. И самое скверное - он ничего не мог сделать, чтобы успокоить ее. Она не просто отказывалась утихомириться. Она яростно отвергала любые попытки утешения.
И продолжалось это вот уже целый месяц. Уинтроу чувствовал в ней мстительность ребенка, которому заявили, будто он еще не дорос до чего-то очень для него важного. И Проказница была преисполнена решимости себя утвердить. Причем не только в глазах Кеннита. Дело касалось и Уинтроу. С того самого дня, когда на ее палубе умер Опал, ее отчаянная решимость только росла и крепла. Она была намерена стать настоящим пиратским кораблем, и все тут! Уинтроу пробовал отговорить ее, но тем самым только подогревал ее упрямство. В особенности же его беспокоило, что с каждым днем она духовно все более от него отдалялась. Зато к Кенниту тянулась с такой силой и страстью, что Уинтроу чувствовал себя заброшенным и забытым.
Причем Кеннит прекрасно знал, какую бурю породил в ее сердце. Он отлично понимал, какие чувства ему удалось в ней расшевелить. О нет, он отнюдь не перестал с нею общаться. Он подолгу разговаривал с ней и вообще вел себя безукоризненно... Вот только больше не "ухаживал" за ней, как вначале. Вместо этого он обратил, так сказать, свой солнечный лик в сторону Этты, и согретая лучами его внимания женщина самым удивительным образом расцвела. Кеннит зажег ее, как искра зажигает сухой трут. Теперь она разгуливала по палубам, точно тигрица, вышедшая на охоту, и все головы неизменно поворачивались ей вслед. На борту корабля были еще другие женщины, потому что Кеннит позволил остаться некоторым из освобожденных рабынь. Однако в присутствии Этты их женственность попросту сходила на нет. Самым загадочным для Уинтроу было то, что он никак не мог понять, что же за перемены с нею произошли. Одевалась она так же, как и всегда. Кеннит предоставил ей полную свободу в выборе драгоценностей, но она редко надевала какие-либо украшения, кроме малюсенькой сережки с рубином. Нет... Дело, скорее, выглядело так, словно кто-то смел серую золу и под нею стали видны пылающие угли. При этом она вовсе не прекратила помогать в матросских работах. Когда было надо - мчалась вверх по снастям с быстротой и ловкостью пантеры. Она болтала и смеялась в кругу моряков, проворно орудуя блестящей парусной иглой. Она была по-прежнему остра на язык, ее шутки все так же разили наповал... Однако стоило ей взглянуть на Кеннита, хотя бы он и стоял на другом конце палубы, как жизни в ее глазах прибывало стократно. А капитан Кеннит, со своей стороны, похоже, с удовольствием купался в отраженных лучах собственного внимания. Он не мог пройти мимо Этты, чтобы не прикоснуться к ней. Прямодушный грубиян Соркор и тот чуть не краснел, глядя, как они обнимаются прямо на палубе. Уинтроу же следил за их нежностями с завистью и изумлением. И не мог понять, почему, ловя его взгляд, Кеннит этак значительно приподнимал бровь. Или подмигивал ему...
Команда, естественно, взирала на происходившее очень неравнодушно. Уинтроу ждал, пожалуй, проявлений ревности и недовольства при виде капитана, милующегося со своей дамой. Однако происходило прямо противоположное! Люди прямо-таки раздувались от гордости, как будто зрелище его мужественности, его обладания желанной женщиной было также и их заслугой! Дисциплина и нравственность на корабле в одночасье достигли небывалых высот - во всяком случае, Уинтроу в жизни своей ничего похожего не видал. Новые члены команды безболезненно уживались со "стариками". Все недовольство и какое-либо брожение среди бывших рабов испарилось, как по волшебству. Зачем требовать себе корабль, если можно быть членами команды Кеннита? Если можно плавать на его корабле?..